Маски долой! (Резня)

Нью-Йорк, детская площадка на берегу залива, один парень расшибает губу и выбивает два зуба другому. Родители, условно цивилизованные люди, решают обсудить проблему условно цивилизованно – в уютной домашней обстановке, без привлечения вышестоящих инстанций (несмотря на то, что один из родителей – адвокат). Действие происходит в доме у пострадавшей стороны. Так начинается новый фильм Романа Полански.

Начало адаптации французской пьесы Ясмины Реза "Бог резни" проходит в довольно миролюбивой обстановке – герои ведут себя сдержанно, пытаются (пусть и безуспешно) подбирать слова, дабы не взболтнуть чего лишнего. Все подчеркнуто вежливые, и героиня Фостер неутомимо напоминает всем собравшимся чуть ли не ежеминутно о том, что все они – представители современного мира, а потому разбираться с проблемой надо культурно.

Однако Бог Резни не дремлет. Фильм длится всего восемьдесят минут, Полански снял его так, что, кажется – не больше получаса, но этого времени героям вполне хватает, чтобы искренне, от всей души возненавидеть друг друга. Не одна пара другую, а именно друг друга.

В ходе чрезмерно задушевных полилогов проблемы воспитания уходят на второй план, несмотря на все усилия персонажей, уступая проблемам более глобальным, как то: расизм, политкорректность, сексизм, разумный эгоизм. Но проходит это столь стремительно и малозаметно, что создается впечатление, будто Полански элементарно насмехается если не над самими героями, то над высокопарным, даже бессознательным пафосом их речей. И это смешно.

И смешно это не меньше, чем поведение самих героев. Собственно, главное в фильме – это возможность деградации цивилизованного человека даже в условиях, далеких от критической отметки угрозы для здоровья или материального состояния. В, казалось бы, житейских спорах добропорядочные на первый взгляд граждане, не стесняясь, проявляют свою первобытную сущность. Чужие друг другу люди становятся чуть ли не родными только для того, чтобы высказать все, что думают о ближнем своем, которого, вроде как, возлюбить полагается по всем канонам.

Тем не менее, первоначальное противостояние родительских пар плавно перетекает в гендерное противостояние, так что "война четырех стен" претерпевает изменения в раскладе сил; больше нет пары против пары, теперь идут женщины против мужчины (или мужчины против женщин, тонкости здесь имеют значение). И если до этого еще можно было ощущать себя демиургом, беспристрастно наблюдая со своего места за трагикомедией двух крохотных песчинок человеческого пляжа, то когда бывшие враги становятся по одну сторону половых баррикад, объективным или хотя бы просто безучастным быть никак не получится.

Все это сопровождается сугубо внутрисемейными ссорами, восемнадцатилетним виски, роскошной музыкой Александра Деспла и, разумеется, прекрасной актерской игрой. Можно лишь удивляться, насколько точным оказался кастинг: актеры подобраны просто идеально, и кажется, будто другие лица в этих образах смотрелись бы неуместно.

Как представитель сильной половины человечества, начну с мужчин. Пожалуй, самым обаятельным героем безумной четверки является Кристоф Вальц. Он же является и самым спокойным и уравновешенным (до определенного момента, да и после него тоже). Он же умудряется временами быть и самым раздражающим, спасибо мобильнику. Беспардонные разговоры посреди разговоров способны взбесить не только действующих лиц. Но, кроме того, он же и самый убедительный, и рассуждает не в пример логичнее (и язвительнее) всех остальных, выполняя роль своеобразного рычага, вовремя понижающего градус витающей в квартире ненависти. И все это делается с выражением лица "как-же-вы-меня-все-достали", которое, по ходу действия, трансформируется в более конкретное "какие-же-вы-все-идиоты". Вальц же превращает все это в целую науку.

Не менее примечательным вышел и герой Джона С. Рейли. Эдакий конформист с подступающим к границам своего "Я" кризисом среднего возраста, что закономерно отражается на характере и поступках самого героя. Бедняга дольше всех старался сглаживать наиболее острые углы конфликта, что не менее закономерно вылилось в самую яростную личностную позицию (о да, несмотря на его кажущийся сперва приспособленческим характер).

Яркой получилась и героиня Джоди Фостер, чьи маска и истинная сущность различаются так, как ни у кого другого. Доморощенная мать Тереза американского разлива способна вызвать у зрителя только три эмоции: снисходительно-сочуственный смешок, злобный смех и хохот. Зато какой силы эти чувства! Всему этому в немалой степени способствует и характеристика, данная героине Фостер героем Вальца – едкая, но меткая.

И, несмотря на рвоту и выражение лица, в гневе не уступающее выражению лица Пенелопы, по-своему привлекательной явилась героиня Кейт Уинслет. В картине она создает довольно забавные контрасты – от сочетания строго костюма с нестрогим пищеварением и до расхождения одной собственной точки зрения с другой, что, впрочем, можно списать на своевременно сорванную маску.

Несмотря на всю трагичность происходящего, на демонстрацию падения нравов в отдельно взятой обители, все это выглядит смешно. Полански умудряется заставить зрителя смеяться над тем, над чем в реальной жизни даже ехидничать не хочется. Ведь даже когда рядом, скажем, на улице, ругаются посторонние люди, улыбка на лице может быть максимум откровенно натянутой. Здесь же действительно весело наблюдать за доведенным до точки кипения отражением собственной сущности. Кто из людей не злился, кто из людей не психовал? Если бы мы только видели, как, в сущности, смешно все это выглядит со стороны. А Бог резни меж тем никогда не дремлет. И в любую минуту с радостью сорвет маску с любого, кто дерзнет пойти против него.

Автор: Роман Волохов


Поиск по названию