Бедный, бедный Павел

Замечательный петербургский режиссёр Виталий Мельников обладает немалым мужеством и терпением создавать в наше нелёгкое для кинематографа время дорогостоящие исторические картины. К тому же они требуют кропотливой работы над деталями обстановки давно ушедшей эпохи, а главное — понимания процессов развития истории и её непреходящего значения для всех нас в нынешней действительности. «Бедный, бедный Павел» (кстати, весьма странно, что в титрах нет в названии фильма, вопреки нормам русской орфографии, запятой между повторяющимися определениями «бедный») следует воспринимать не обособленно, а как заключительную часть своеобразной «царской трилогии» Мельникова, начатой лентами «Царская охота» и «Царевич Алексей». Его трёхчастная киноэпопея о разных событиях в истории России XVIII века — от царствования Петра I до прихода к власти Александра I уже на рубеже XIX столетия в результате насильственного свержения Павла I — растянулась в итоге на 15 лет, если считать с момента съёмок самой первой из картин.И несмотря на различие всех представляемых на экране эпох, этот режиссёр делал кино, в принципе, на одну и ту же тему: разложение и падение верховной власти, построенной на обмане и предательстве, которые тем более преступны и безнравственны, когда они связаны с личными и даже родственными взаимоотношениями. Причём в каждом из исторических фильмов Виталия Мельникова знаменательно, что центральными персонажами, двигающими сюжетную и политическую интригу, оказываются вовсе не царствующие особы, а иные кукловоды, которые также пытаются манипулировать монаршими поступками. В этом как раз и заключается дополнительная «драма власти», точнее — драма безвластья, вынужденного бессилия тех, кто был поставлен во главе государства или только лишь смел претендовать на трон.Вот и в «Бедном, бедном Павле» самой ключевой фигурой становится отнюдь не Павел I, и уж подавно — не Александр I, безвольно пособничающий инициаторам устранения своего отца. Всем заправляет павловский же ставленник, барон (потом граф) Пётр Пален, который плетёт заговор вокруг явно неуравновешенного царя, который доверяется ему с бесхитростностью младенца. С исторической точки зрения, в данной киноверсии событий более чем двухвековой давности есть некоторые натяжки. Допустим, Пален находился вплоть до 1798 года в опале — в ленте же он сразу оказался в большой милости у нового царя, воссевшего на трон в ноябре 1796 года после смерти своей матери Екатерины II, а причины возмущения дворян против мелочного самодурства Павла I опущены как бы за ненадобностью. Но логика и методы развития дворцовой интриги убедительны благодаря точному существованию на экране Олега Янковского, который воплощает не просто ловкого махинатора, а своего рода Мефистофеля при доморощенном Фаусте, поскольку царь больше всего озабочен собственными «прожектами», нежели исполнением верховной власти.Пожалуй, Янковский переигрывает Виктора Сухорукова, который старательно пытается выстроить заглавную роль вопреки распространённым представлениям о Павле I как о бездушном солдафоне и тронувшемся умом человеке. Скорее — это наивный и простодушный ребёнок, который с детства привык к игре в солдатики и к строительству Санкт-Петербурга в миниатюре. Неоднократное упоминание им великого прадеда Петра I лишний раз подчёркивает, что в российской истории Павел I ощущал себя в качестве его прямого последователя, пусть и стал всего лишь игрушечным аналогом этого царя, вздыбившего Русь — подобно лошади под собой на знаменитом памятнике. И вне всякого сомнения, Павел сам превратился в марионетку не только собственных маний, но и своего ближайшего окружения с Паленом во главе. Не случайно, что в мельниковском изложении событий император, осознав происходящее вокруг себя, фактически добровольно идёт на заклание, а это совершается при временном хитроумном самоустранении со сцены основного интригана, который, разумеется, не будет лично марать руки, чтобы спать спокойно в оставшиеся 25 лет жизни.Между прочим, в финале «Бедного, бедного Павла» тоже допущена определённая вольность в трактовке фактов — получается, что убийство Павла I совпало с кануном XIX века, хотя это произошло уже в марте 1801 года. Но это нужно для перебрасывания своеобразного мостика через целых двести лет, а именно — в современность, в то, что случится дальше, после наступления XXI столетия. Может, данный намёк демонстративен, а потому излишен. Ведь так или иначе, эта историческая картина Виталия Мельникова, задуманная ещё при «немощном Ельцине», который обошёлся всё же без импичмента, а тем более — без физического устранения, поневоле воспринимается и как поразительное свидетельство о «временах Путина». Он выглядит таким же, словно Павел I, «заигравшимся в солдатики», постепенно теряющим контакт с реальностью и не замечающим того, что давно стал игрушкой в неведомых руках. Одним словом — не ВВП, а ББП! Бедный, бедный Путин…2003


Поиск по названию