Церемония преступления

«Церемония», 46-я по счёту в обширной фильмографии (если не считать ещё короткометражные и телевизионные работы) Клода Шаброля, поначалу может произвести впечатление очередного опуса, как говорят американцы — familiar, то есть привычного, более того, поднадоевшего и, в соответствии со вторым значением слова, опять обращённого к семейно-бытовой жизни, разумеется, жителей французской периферии. Причём их не назовёшь провинциалами в нашем понимании, поскольку и провинция во Франции — не только среда обитания крестьян и служащих из среднего класса, но и место спокойного отдохновения от забот и проблем больших городов представителей культурной и экономической элиты.Вот и семейство Жоржа Лельевра, владельца фабрики консервов, и его деятельной (кажется, на ниве общественных связей) жены Катрин, которой чуть больше сорока, немало времени проводит в комфортабельном загородном особняке. Они нанимают новую кухарку-уборщицу-экономку в одном лице. Девушка по имени Софи, возможно, не без странностей — но какая из служанок надолго сможет устроить капризных буржуа, любящих вкусно поесть и потом с не меньшим удовольствием отдаться слушанию музыки Элгара и Дебюсси или почти ритуальному телепросмотру оперы «Дон Жуан» Моцарта.Клод Шаброль, который сам является выходцем из мелкобуржуазного круга французской периферии, а в частной жизни действительно склонен к чревоугодию и меломании (не случайно, что его сын Матьё стал композитором, заменив с середины 80-х годов в фильмах отца прежнего постоянного автора музыки — Пьера Жансена), с радостью иронизирует над «скромным обаянием буржуазии». В том числе — и над собственным творчеством, заставляя мадам Лельевр ханжески отослать под удобным предлогом своего юного сына в тот самый момент, когда по телевизору показывают не очень приличную, на её взгляд, сцену из шабролевской ленты «Кровавая свадьба».Даже те, кто ничего не заподозрил, вскоре должны убедиться, что ружьё, появившееся в кадре, непременно должно выстрелить, семейная идиллия будет иметь кровавые последствия, а Софи вместе с ещё более нахальной и бесцеремонной подружкой Жанной, служащей почты, что-нибудь обязательно выкинут против изначально ненавистной им семьи сытых и благополучных богачей. Две молодые женщины, социально униженные и оскорблённые, являются страдательными фигурами также и с точки зрения своего пола. Но старательно вызывая сочувствие к этим стихийным бунтаркам и пригласив на их роли звёзд французского кино — Сандрин Боннэр и Изабель Юппер, которые знаменательно разделили на фестивале в Венеции премию за лучшую игру, а Юппер вдобавок впервые (и лишь с восьмого захода!) удостоилась престижного «Сезара» — режиссёр, вероятно, даже помимо своей воли спровоцировал в финале не только жалость к падшим и преступившим закон.Расплата безжалостна и хитроумна — будто само Провидение решило вмешаться в чуть медленное развитие событий и наказать провинившихся за хладнокровный акт насилия. Причём это выглядит почти как в античных трагедиях или в том же «Дон Жуане», когда Deus ex machina подводил неминуемый итог всему происшедшему. И роковое столкновение машин, и не менее зловещая шутка судьбы, устроенная с помощью ещё одного механизма — аудиомагнитофона, который беспристрастно зафиксировал все звуки разыгравшейся трагедии — это знаки «непреклонного правосудия». Кстати, так можно было бы перевести название английского романа A Judgment in Stone, написанного Рут Ренделл в начале 60-х годов, когда она представила героинь из низшего класса старше и намного вульгарнее, чем те, кого сыграли Боннэр и Юппер.Но «французский Хичкок», несмотря на свою явную любовь к англо-американскому мастеру триллеров и саспенсов о безвинных жертвах и неотвратимом наказании (вместе с Эриком Ромером ещё в 1957 году Клод Шаброль издал книгу об Альфреде Хичкоке), всё-таки старался открещиваться от подобной славы. И не желал быть, подобно Ромеру, автором «моральных историй», считая себя, прежде всего, певцом этики, а не морали, художником, исследующим поведение индивидуальных характеров в конкретных случаях. Человек должен сам иметь в себе нравственный закон и поступать в согласии с ним, не переступая последнюю черту. Не случайно и то, что в давнем коллективном фильме «Семь смертных грехов» Шаброль выбрал новеллу как раз о скупости. Жадность к деньгам, почти «природное» стремление к наживе, страсть к обогащению любой ценой — первая ступенька, главный «смертный грех» на пути нравственного падения, деградации личности.Создатель «человеческой комедии V Республики» (эта характеристика французского критика Жан-Пьера Жанкола более лестна для Клода Шаброля, который, как это ни странно, так и не обратился в кино или на телевидении ни к одному из романов Оноре де Бальзака, а предпочёл довольно традиционно и скучно экранизировать «Мадам Бовари» Гюстава Флобера) обретает в «Церемонии», особенно в её финальной части, как бы новое дыхание. Вторым его не назовёшь хотя бы потому, что Клод Шаброль «возрождался» уже несколько раз — в конце 60-х, десятилетие спустя (между прочим, именно тогда, в 1978 году, на съёмках картины «Виолетта Нозьер» произошла первая встреча с актрисой Изабель Юппер, которая снималась у него семикратно — практически со всеми постановщиками она работает по одному разу!). Шаброль чаще всего считался более коммерциализированным режиссёром, нежели коллеги из «новой волны», но выживать и сохранять чутьё не в эстетско-интеллектуальном кинематографе порой куда труднее. Во всяком случае, Шаброль на данный момент почти уже сравнялся по количеству игровых кинолент с мэтром Хичкоком, всего поставившим 54 фильма.1996/2007


Поиск по названию