Франкенштейн

Сюжет о создании человекоподобного монстра Франкенштейна (не случайно, что фамилия самого доктора-экспериментатора уже навечно пристала к персоне порождённого им страшного существа) является одним из самых распространённых в истории мирового кино. Он отыгран практически во всех мыслимых и немыслимых жанрах. А вот во второй половине 80-х годов режиссёры разных стран дружно заинтересовались загадочно-мистической историей появления литературного замысла «Франкенштейна», возникшего ещё в 1816 году.Закономерно, что, как и в случае с «Дракулой Брэма Стокера» Фрэнсиса Форда Копполы, создатели «Франкенштейна Мэри Шелли» (Коппола выступил лишь как продюсер, а в качестве постановщика пригласил британского актёра и режиссёра Кеннета Брэну, ирландца по происхождению) уже ближе к рубежу XXI века решили обратиться к подлинному первоисточнику, который появился в период роста романтических и оккультных интересов. Но они не желали повторять ни экстравагантные поиски, например, Кена Рассела («В готическом стиле»), ни демонстративно повенчанные в копполовском фильме «Дракула» голливудский стиль зрелищного грандиозного киноспектакля и европейский одержимый интеллектуализм, а также стремление постичь запредельные сферы (это лучше всего воспел Байрон в своей драматической поэме «Каин»).Несмотря на эффектные сцены сотворения монстра, недешёвая (бюджет — $45 млн.) картина Брэны представляется в большей степени исторической драмой с любовным воссозданием колорита давно минувшей эпохи и даже с чувством ностальгии по славным консервативным временам. Постановщик, передавший буйный и жизнерадостный шекспировский дух соответственно в лентах «Генрих V» и «Много шума из ничего», в этой работе словно ни о чём и не мечтает, кроме спокойного семейного счастья доктора Виктора Франкенштейна, который, наконец-то, поймёт бесполезность и опасность вторжения в неведомые области человеческой психики, прекратит свои эксперименты и вернётся домой, в роскошный особняк где-то в Швейцарии.Мрачный миф о вышедшем из-под контроля чудовище, который был превращён, начиная с фильма 1931 года, в голливудскую «мелодраму ужасов» (сшитого по частям верзилу с пугающей внешностью там ещё больше жалко, нежели Квазимодо или «призрака оперы» — ну, почти как Кинг Конга из картины той же поры), в трактовке Кеннета Брэны становится иллюстрацией чисто американской неоконсервативной идеи 80-х годов, ещё периода «рейганизма». Участники полярной экспедиции, которые столкнулись с вырвавшимся на свободу и мстящим людям монстром Франкенштейна, лишь на мгновение задумываются в финале: «Куда ж нам теперь?». Тут бы и поставить спасительное многоточие — но создатели данной версии, которая, вопреки претензиям, всё равно оказалась далека от литературного оригинала, заставляют капитана корабля произнести слово «домой!», что звучит, наперекор ожиданиям, почти комично.Знаменательно, что подсознательно старомодная лента Кеннета Брэны не имела (в отличие от других стран) успеха в прокате США, несмотря на усиленную рекламную раскрутку. Критик из влиятельного в мире кино издания «Вэрайети» в поисках объяснений предположил, что в этом фильме «не удалось соблюсти тонкий баланс между пафосом, романтикой и ужасом». В переводе на русский язык это должно бы звучать так: ужасы отдельно, мелодрама отдельно. И Брэна, выпустив монстра на свободу, будто вовсе лишился его. Выдающийся американский актёр Роберт Де Ниро в этой роли внушает только чувство любопытства — когда ещё доведётся увидеть кинозвезду в сложном обезображивающем гриме?! А вот в «Мысе страха» он и в нормальном человеческом облике намного страшнее.1994


Поиск по названию