Урга: Территория любви

В своё время в газете «Культура» ошибочно сообщили, что на фестивале «Интерфест-92» Никита Михалков был удостоен за «Ургу» приза «зрительских симпатий», хотя на самом деле-то премию (просто так, от себя!) ему вручил спонсор фестиваля — фирма «Рубикон Интернэшнл». А Михалков явно слукавил, сказав, что это первая награда на родине — ведь у него же был приз на Всесоюзном кинофестивале в Киеве в 1984 году за режиссуру ленты «Без свидетелей». По всей видимости, он тогда ещё не смог отойти от поражения на «Кинотавре-92», где главная премия досталась грузинскому фильму «Солнце неспящих», который потом изрядно «попортил нервы» российскому режиссёру и во время вручения «Ники» (после чего Никита Михалков вообще не стал соглашаться на выдвижение своих картин в данной церемонии), а двух других призов в Сочи за «Ургу» — по итогам рейтинга и от имени Президентского совета — ему показалось мало.Хотя лента «Урга» действительно талантлива (а теперь уже понимаешь, что, вероятно, лучшая в творчестве этого постановщика в период после создания упомянутого фильма «Без свидетелей»), открывает новые горизонты в киноискусстве (особенно блестящи все сцены в степи, снятые признанным украинским оператором Виленом Калютой во Внутренней Монголии). Но и она, к несчастью, была в итоге принесена самим автором в жертву собственным тенденциозным национально-историческим воззрениям.Тоска по былой России накануне ещё не свершившегося краха СССР заставляет его горько оплакивать утраченное могущество монгольской империи Чингисхана и гневаться против коммунистических порядков в Советском Союзе и КНР. Эти чувства превосходит лишь яростная ненависть по отношению к американской цивилизации, подчинившей себе весь остальной мир (не потому ли Никита Михалков затем в оскаровской номинации уступил французскому «Индокитаю», который вовсе не из-за интриг Катрин Денёв пришёлся по душе Американской киноакадемии, а благодаря своей тенденции «мелодраматизации истории», что свойственно также и голливудскому кинематографу).С другой стороны, «Урга» праздновала победу на Венецианском кинофестивале (там она показывалась с поясняющим подзаголовком «Территория любви») в начале сентября 1991 года, всего через несколько дней после подавления известного августовского путча в Москве, пусть тогда больше заслуживала главного приза картина «Подними красный фонарь» китайца Чжан Имоу, удостоившаяся лишь серебряной премии. Позднее, в 1994 году, Чжан Имоу («Жить») и Никита Михалков («Утомлённые солнцем») вновь сошлись в поединке, уже в Канне, и были вынуждены поделить между собой только Большой приз жюри, оба проиграв «Золотую пальмовую ветвь» американцу Квентину Тарантино («Криминальное чтиво»).Знаменательно, что «Подними красный фонарь» Чжан Имоу тоже может быть воспринят как метафора распада империи, которая сначала была частично оккупирована Японией, а позже поделилась на КНР, Тайвань и Гонконг. Символично и то обстоятельство, что режиссёру из Пекина как бы удалось спустя десятилетия «соединить» распавшееся — его картина финансировалась тремя китайскими анклавами при участии Японии. И, между прочим, при сопоставлении с «Ургой» своеобразный «объединительный пафос» китайского творца, который сам сочетает в своём творчестве тягу и к истории, и к современности, стремление как к древней культуре Востока, так и к новейшим открытиям кинематографа Запада, безусловно, представляется менее декларативным, и он лишён михалковской нервной публицистичности в финале «Урги». Чжан Имоу (в отличие от Никиты Михалкова), будучи истинно восточным человеком, всё-таки мыслит категориями вечного, а не сиюминутного.1992/1995


Поиск по названию