Тот, кто нежнее

Жанр этой работы 41-летнего казахского режиссёра Абая Карпыкова пытались определить и как «бандитскую сказку», и как «современный истерн», хотя использование термина «истерн» при перенесении действия с американского Дикого Запада на Дикий Восток (кстати, именно так называлась картина Рашида Нугманова, тоже принадлежащего к «новой казахской волне») не совсем точно. Поскольку и Восток многообразен (есть Ближний и Дальний Восток, а ещё Малая и Средняя Азия), и законы вестерна иначе воспринимаются вне привычной мифологизированной среды, и в отечественном кино данный жанр чаще развит наугад — с серединки на половинку. В качестве чуть уточняющего «срединного» определения можно предложить неологизм «миддл-истерн», который как бы подчёркивает, что события разворачиваются только на территории Среднего Востока — в азиатских республиках бывшего СССР и нынешнего СНГ (впрочем, иногда встречаются и чисто российские истерны).Мнения зрителей фильма «Тот, кто нежнее» тоже разделились, в том числе — и по поводу того, кого же из трёх претендентов на руку и сердце в итоге предпочла симпатичная девушка Алёна, которая стала обладательницей старинного клада из золотых монет, спрятанного в горах Казахстана ещё в период басмачества. Нелегко создававшаяся лента (а какая сейчас снимается без проблем?) существенно проигрывает в первой половине, даже в двух третях действия. Поскольку постановщик не очень чётко представляет себе искомую интонацию рассказа о своеобразном перемещении во времени юных и беспечных горожан из Алма-Аты 90-х годов, которые по воле случая были втянуты в поиски сокровищ, принадлежавших знатному восточному роду семью десятилетиями ранее.Поначалу всё излишне многозначительно, полно тайн и недомолвок, да и далее, особенно в истории соперничества двух жестокосердных братьев-казахов из-за чужого богатства, содержится немало не подходящей к этому случаю серьёзности и напыщенности, что чувствуется, прежде всего, в поведении русских актёров Андрея Ростоцкого и Аристарха Ливанова. Как ни парадоксально, первым среди исполнителей насмешливую и добродушную стихию всего происходящего ощутил дебютант Фархад Абдраимов в комической роли вроде бы грозного толстяка (типа инфернального японца из «Голдфингера»), который обладает неожиданно тонким голосом и вполне кротким нравом.А режиссёр, вдруг обнаружив, что его герои ведут себя уже не так, как ранее предполагалось, подхватил экстравагантную манеру вывёртывания ситуаций наизнанку только в сцене танца под испанскую мелодию, позже выбрав именно толстяка в паре с Алёной в качестве тех, кто должен быть вознаграждён за поиски сокровища. И в финале остроумно ставит знак вопроса, поневоле заставляя строить гипотезы: кто же из оставшихся в живых (вопреки первоначальному сценарию) является нежнее других и, тем самым, милее для героини?Вот если бы вся картина сразу была решена в ненавязчиво лёгком ключе всеобщего разыгрывания, включая жонглирование цитатами из признанных вестернов (критики упоминали «Золото Маккенны», а сам Карпыков назвал фильмы Серджо Леоне, хотя стоило бы обратить внимание на забавные переклички, в том числе музыкальные, с лентой «Свой среди чужих, чужой среди своих» Никиты Михалкова)… Но ныне чуть ли не любой, кто сумеет снять и выпустить готовую картину, воспринимается как отважный герой, вернувшийся невредимым из опасного путешествия — и его следует только за это любить и лелеять.1996


Поиск по названию