Торжество

Возможно, что американский режиссёр Мартин Скорсезе, председатель жюри Каннского кинофестиваля, поступил по-своему остроумно, присудив поровну приз жюри двум лентам — датско-шведскому «Торжеству» Томаса Винтерберга и французской «Лыжной прогулке класса» француза Клода Миллера. Поскольку обе затрагивают скандальную тему педофилии, усугублённой в картине 28-летнего Винтерберга ещё и мотивами инцеста. Между прочим, тогда же в Канне, только во внеконкурсной программе демонстрировался фильм «Счастье» американца Тодда Солондза с целым «букетом» подобных «скользких проблем», преподанных уже в «стёбной» манере, что как раз и оценило жюри ФИПРЕССИ. А вот «Торжество» в качестве «Догмы 1» в манифестируемом новом направлении мирового кино, впрочем, как и «Идиотов» Ларса фон Трира, главного инициатора «антибуржуазной» смены вех, кинокритики в Канне-98 просто проигнорировали. Однако моде на новоявленных «догматиков» всё равно был дан мощный старт — так что теперь почти уже принято произносить их имена с придыханием, а произведениями, которые были порождены «добровольными идиотами» из Скандинавии, следует восторгаться без всякой меры.На самом-то деле, что мы фактически имеем в случае с «Торжеством»? Ставшая практически банальной и пошлой мысль о том, что у каждой семьи есть свой «скелет в шкафу» (то есть обязательно скрыта некая неприятная тайна, о которой рано или поздно становится известно), преподнесена на экране в форме того же запоздало-наивного и инфантильно-бунтарского порыва, в коем пребывает и главный герой Кристиан. Он якобы дерзко бросает вызов своему отцу Хельге на праздновании 60-летия в респектабельном загородном особняке-отеле. Спрашивается: что мешало этому взрослому мужчине на собственном четвёртом десятке лет сделать разоблачающие признания гораздо раньше? И можно ли так уж безоговорочно верить Линде, ныне покойной сестре-близняшке Кристиана, видимо, явной психопатке и неуравновешенной особе, которая перед самоубийством хитроумно спрятала письмо, где тоже поведала о сексуальных домогательствах отца по отношению к ней и брату? Да и сам патриарх семейства, как ни в чём не бывало выслушав прилюдные откровения сына, вряд ли бы стал наутро столь же публично каяться в совершённом грехе педофильского инцеста, а потом согласился бы по просьбе младшего сына Михаэля покорно и униженно покинуть благородное собрание.Логичнее и куда страшнее было бы, чтобы гости мирно и удовлетворённо (как будто вообще ничего не произошло) завершили свою трапезу, а Хельге, например, являлся вовсе не развратничающим со своими детьми, но иного рода негодяем: допустим, крупным мошенником, который подло предал всех своих друзей или же убийцей. Однако это показалось бы многим зрителям чересчур скучным и неинтересным — вот почему даже записные ниспровергатели буржуазности прибегают к помощи типично буржуазных средств, чтобы развенчать насквозь испорченное, давно прогнившее общество. И вообще трудно отделаться от ощущения (а мотив «тихого бойкота», который устраивает гостиничная челядь, это подтверждает), что всё похоже на глупый, фарсовый бунт дворовых людей против знати (кстати, на подобную тему в самом начале 70-х была снята очень любопытная ранняя работа швейцарца Даниэля Шмида «Сегодня вечером или никогда»).А в «Торжестве» (и в сюжете, и в кинематографических приёмах), вопреки основным постулатам «Догмы 95», чьими первыми подписантами были именно Томас Винтерберг и Ларс фон Трир, столько фальшивого, неестественного, надуманного, демонстративного, соблазняюще заигрывающего с публикой, что стóит только удивляться, как можно это выдавать за «новое слово в кинематографе». Не есть ли «Торжество» по своей сути довольно спекулятивным товаром предприимчивого молодого режиссёра (он сам появляется в эпизодической роли таксиста), который чётко уловил мировую конъюнктуру?! И не является ли эта лента по своему раздражающе хаотичному, дёрганому, подчас намеренно бракованному изображению вполне характерным примером «юношеского кинонедержания», которого всегда в избытке хватало во ВГИКе — только наши бедные студенты не ведали, что надо было это понахальнее выдать за программу кинематографа XXI  века?!А главное — неистребимой сытостью и самодовольной буржуазностью от подобного образчика неоконтестаторского кино, что называется, за версту несёт. И ничем этот запах и привкус не уничтожить! Хотя таким же сытым и самодовольным столь искажённая синефилия (в данном контексте — как совращение и изнасилование кинематографа, искреннего, доверчивого и честного), безусловно, понравится. Пусть их!1998


Поиск по названию