Талантливый мистер Рипли

Есть незаметные режиссёры, которые вдруг становятся всеобщими любимчиками, и никто собственно не может толком объяснить причину такого заинтересованного внимания к отнюдь не блещущим особыми талантами творцам, однако умеющим ловко мимикрировать, подстраиваться под сегодняшние вкусы. Загадка довольно среднего по уровню английского постановщика Энтони Мингеллы, который вдруг был вознесён в 1997 году из-за «Английского пациента» на вершины оскаровского и всемирного успеха, становится чуть понятнее, когда видишь его менее способную ленту «Талантливый мистер Рипли», тоже отмеченную несколькими номинациями на «Оскар» и премии Британской киноакадемии.По сути, Мингелла почувствовал в типичном парвеню, простом (даже слишком простоватом из-за облика актёра Мэтта Дэмона) американском парне Томе Рипли родственную себе душу. Поскольку и он тоже, как хамелеон, предпочитает вписываться в отдалённую, вообще чужую среду, которая существует на исторической дистанции и кажется более романтической, вообще аристократической по сравнению с нашей прагматичной и лишённой лоска действительностью. Вот и ранние попытки режиссёра («Искренне, безумно, глубоко» и «Мистер Чудо») явно напоминают наивные и поначалу неуклюжие действия социального выскочки Рипли, который упрямо карабкается вверх по иерархической лестнице.Этот герой готов изображать сентиментального и немножко смешного простака с задатками вундеркинда, удивлять скучающих буржуа вроде бы искренними порывами чувств или же экстравагантными выходками — лишь бы они посчитали надоедливого паренька милым и забавным, царственно позволив находиться рядом с собой и даже пользоваться кое-какими своими вещами. Мотив переодевания в чужую одежду, выдачи себя за другого человека, своеобразный трансвестизм души ведь прочитывался и в эстетически приукрашенных (особенно по сравнению с подлинными фактами из безумной биографии венгерского графа-шпиона) эскападах главного персонажа «Английского пациента».Кстати, упомянутый фильм, почему-то выданный за ярчайший образец независимого кино, таковым, в общем-то, не являлся ни по экономическим (к тому времени фирма «Мирамакс» уже несколько лет была дочерней по отношению к компании «Буэна Виста», одному из семи мейджоров — мы бы сказали «мажоров» — Голливуда), ни тем более — по художественным соображениям. Действительно амбициозная экранизация трудно поддающегося переложению для кино романа Майкла Ондатье вполне соответствовала понятию Большого Стиля, поскольку частная любовная история развёртывалась на эпическом фоне в канун и после второй мировой войны, а романтичность выдуманных страстей была сопоставима с принятой в Голливуде беллетризацией великих событий и реальных судеб. Поэтому закономерно, что Американская киноакадемия отметила «Английского пациента» девятью «Оскарами» (включая премии за лучшую картину года и за режиссуру), а продюсер Сол Зэнц ещё был награждён премией имени Эрвинга Талберга, что лишний раз как бы подчеркнуло преемственность традиций старого и нового Голливуда.В «Талантливом мистере Рипли» постановщик, судя по внешней оболочке этой ленты, вновь обратился к уже излюбленным для него прежним временам, с особым тщанием и даже восторженностью воссоздавая итальянский колорит второй половины 50-х годов. Хотя трудно отделаться от ощущения, что Италия глазами Мингеллы выглядит более бедной, чем в итальянских фильмах той поры «экономического бума», включая и франко-итальянскую первую экранизацию романа Патриции Хайсмит, осуществлённую в 1959 году Рене Клеманом под названием «На ярком солнце». Но «изощрённая игра в кошки-мышки», хитроумно продуманная интрига, соблазнительная инфернальность осуществления преступных деяний Тома Рипли, что было присуще давней картине с великолепным актёрским трио Ален Делон-Морис Роне-Мари Лафоре, кажется, мало трогает нового экранизатора. Он заставляет своего героя совершать убийства вынужденно, чтобы избавиться от очередных свидетелей — и это, в конечном счёте, порождает незапланированный комический эффект.Будучи своего рода профессионалом в мимикрии, мингелловский и дэмоновский Рипли оказывается глупым дилетантом в преступлениях. Вспомним, что и в «Английском пациенте» всё, что касалось военных действий, тоже представлялось на экране как-то инфантильно и по-любительски (но косвенно это оправдывалось тем, что автор описывал случившееся по рассказам своей матери, видимо, слышанным им ещё в детстве). А в «Талантливом мистере Рипли» вообще нет этой временнóй дистанции между рассказчиком и героем, что позволило бы превратить любую историю в личный апокриф.И Энтони Мингелла вряд ли осознавал неожиданную забавность своего уподобления с центральным персонажем — наблюдая за метаморфозами личности Тома Рипли, который в финале уже склонен раздваиваться, из-за намеренно подстроенной киномизансцены словно говоря с собственным отражением в зеркале, режиссёр вдруг сам попал в расставленную ловушку. Он невольно проговорился о своём стремлении «вечного парвеню» (родился-то в Англии, но являлся итальянцем по происхождению, довольно скоро зарекомендовал себя как молодой драматург, хотя долго пробивался к режиссуре, сняв первую полнометражную ленту только в возрасте 37 лет) пролезть во что бы то ни стало в мир знати и элиты.Мингелла снял, по сути, исповедальное кино — беда лишь в том, что смотреть его скучно, а для триллера это даже непростительно. Тогда вообще надо было обходиться без трупов или же, по крайней мере, ограничиться лишь одним. Иначе эта картина со всеми приметами психологической драмы вызывает досадную усмешку у поклонников редкостного таланта Патриции Хайсмит и таких её искусных экранизаторов, как Альфред Хичкок («Незнакомцы в поезде»), уже упоминавшийся Рене Клеман или Вим Вендерс («Американский друг»). На их фоне постановщик «Талантливого мистера Рипли», увы, выглядит малоталантливым. Справедливости ради надо сказать, что затем в «Холодной горе» он всё-таки реабилитировался.2000/2007


Поиск по названию