Сабрина

Перед Сидни Поллаком, который в нынешнем поколении режиссёров американского кинематографа может быть примером сохранения лучших традиций Голливуда в самых разных жанрах — от комедий до социальных и политических драм — прежде всего, стояла сложная задача при создании римейка «Сабрины»: найти достойную преемницу боготворимой многими Одри Хепбёрн. Остановив свой выбор на англичанке Джулии Ормонд, он угадал почти стопроцентно. Молодая актриса мила, непосредственна, раскована — но в отличие от многих красивых американок, мелькающих на экране, действительно обладает незаёмным и неуловимым шармом, неким европейским культурным шиком и, конечно же, осмысленностью во взоре, духовностью натуры, что очевидно именно в сравнении с заокеанскими «девушками без понятия». И она по праву солирует, пусть и указана в титрах второй после американской кинозвезды — знаменитого Хэррисона Форда, который по настоянию своей второй жены, сценаристки Мелиссы Мэтисон, решил резко сменить амплуа «искателей потерянного ковчега» на Земле и в космосе, появившись на сей раз в роли крупного бизнесмена с Уолл-стрит, обнаруживающего в солидном возрасте, что он никого и ничто не любит, кроме своей работы.Любопытно, что «отважный авантюрист» Форд согласился на съёмки в «Сабрине» 90-х годов, тоже перейдя пятидесятилетний рубеж, как и «настоящий мужчина» Хамфри Богарт в версии 1954 года. Но в этом случае сопоставление будет явно не в пользу современного актёра. Разница в возрасте между Хэррисоном Фордом и Джулией Ормонд — уже не тридцать, а примерно 25 лет. И герой Форда, магнат в области всемирных коммуникаций, ворочающий не тысячами, а миллионами долларов — ещё моложаво выглядящий яппи в очках, у которого почему-то нет за плечами никакой личной драмы, он вряд ли может быть заподозрен в связях на стороне, подобно своему любвеобильному младшему брату, и не случайно кто-то высказывает предположение, что Лайнас Лэрраби — скрытый гомосексуалист. Исполнителю, почти не имеющему опыта игры в любовных историях, трудно заставить поверить в то, что его персонаж на самом деле влюбился в очаровательную девушку, а не осуществляет некий тщательно продуманный план ради сохранения неприкосновенности и могущества своей экономической империи.Но для зрителей 90-х годов подобный мотив пробуждения чувств в «капиталистическом трудоголике» ещё более актуален, чем за сорок один год до этого. В римейке Поллака любовь магната к юной Сабрине, которая успела во Франции повертеться в роскошном мире моды и фотографов из журнала Vogue, а не обучалась, как героиня Одри Хепбёрн, не такому уж ныне престижному поварскому искусству, оказалась своего рода спасательным кругом, последней панацеей, чудодейственным эликсиром, что сможет мгновенно вылечить внешне преуспевающего «нового американца».Ещё на рубеже 90-х годов в «Красотке» (благодаря чему Джулия Робертс стала суперзвездой того десятилетия) была заявлена тема воспитания чувств по-американски: одинокий и страдающий принц-бизнесмен находит родственную душу в симпатичной и отзывчивой, несмотря на профессию проститутки, Золушке с бульвара в Беверли-Хиллз. А в середине финальной декады XX века это стало для публики в США почти консервативно-традиционным сюжетом, поскольку героям и зрителям предлагался своеобразный выбор между «разумом и чувством» (если воспользоваться названием экранизированного — при продюсерском содействии того же Сидни Поллака — романа Джейн Остин).В целой серии разножанровых суперхитов девяностых годов любовно-семейные ценности важнее всего, как бы ни были прельщающими деньги, карьера, положение в обществе… Одна из популярных лент, феминистская драма об американках, по-девичьи мечтающих о счастье, которая вышла одновременно с новой «Сабриной» и даже опередила её по кассовым сборам более чем на $10 млн. (а коммерческий итог фильма Поллака — $53,7 млн.), называлась, по сути, программно — «В ожидании выдоха».1995


Поиск по названию