Рука, качающая колыбель

Среди обилия триллеров, включая модные мелодраматические, где насилие и террор перемешаны с любовью и сексом, эта картина 46-летнего Кёртиса Хэнсона, который тогда специализировался преимущественно на «пугающих лентах» (например, «Окно спальни»), выделяется не только по причине своего коммерческого успеха. Кёртис Хэнсон рассказал ужасную сказку, но для взрослых, как бы исполняя им страшную колыбельную. Обыгранный в массе мелодрам мотив «чужого ребёнка» тут вывернут абсолютно наизнанку — на свою тёмную, дьявольскую сторону.Забота и любовь к крохотному созданию при его живых родителях приобретает для молодой няни Пейтон характер изощрённой, садистской мести за самоубийство мужа, похотливого гинеколога, и за случившийся у неё после этого выкидыш. Несостоявшаяся мама обрушивает все свои низменные комплексы на невинную семью Бартел, считая, что вправе разделаться с ними, а малыша присвоить себе. Материнские и родительские чувства гипертрофируются до неузнаваемости, словно девушкой на самом деле руководит Сатана. И нежный или патетический, как в стихах Уитмена, образ матери, качающей колыбель, поневоле кажется угрожающим, мистическим, леденящим душу.Легче всего обвинить режиссёра в спекуляции на самых сокровенных и чувствительных переживаниях зрителей, которые будут особенно обострённо, почти до потери пульса, волноваться за судьбу младенца и его родителей, оказавшихся объектами психопатических, неконтролируемых поступков юной фурии. Хэнсон сильно рискует, провоцируя, помимо обычной нервной дрожи, сердечную боль и слёзы у особо впечатлительных людей. Он доводит правила игры в мелодраматическом триллере до крайних пределов — и дальнейшее «взятие на испуг» будет похоже на настоящую пытку, циничный шантаж при «киднэппинге».Конечно, этот фильм несопоставим с более умными и профессионально изысканными образцами подобного жанра, кстати, и более доходными («Роковое влечение», «Молчание ягнят», «Основной инстинкт»). Он занимает по кассовым сборам нишу немного ниже — между картинами «В постели с врагом» и «Мыс страха», пытаясь соблюсти зыбкое равновесие между дразнящим пороком и здоровым консерватизмом семейных устоев. Клер Бартел, пожалуй, не виновата, что к ней приставал муж Пейтон. Ну, а всё-таки?! Сама же Пейтон — как мачеха-убийца, женский вариант «отчима» из одноимённой ленты, который внедрялся в неполные семьи, чтобы потом расправиться с ними. В конечном счёте, вполне можно попытаться её понять. Палач и жертва объединены в одной персоне. Заявлено двойничество своеобразного маньяка с благими намерениями (а ими, как ведомо, вымощена дорога прямиком в ад), хотя фильм Кёртиса Хэнсона внешне прост и понятен, будто «баю-баюшки-баю» для слабонервных.1992


Поиск по названию