Рикша

Вьетнамец Чан Ань Хунг, который с юности живёт во Франции, получил признание уже за свой дебют «Запах зелёной папайи». Рассказ о судьбе десятилетней служанки в Сайгоне в 1951 году был награждён «Золотой камерой» в Канне-93 и номинирован на «Оскар». А вторая режиссёрская работа «Велорикша» удостоена главной премии в Венеции, где, как и на многих современных фестивалях, придерживаются новой моды и стараются чаще отмечать «кино Дальнего Света».Уставший европейский кинематограф, обессиленный, в том числе, из-за долголетней борьбы за выживание с доминирующими во всём мире голливудскими зрелищами, хотел бы видеть в региональных фильмах ростки нового естественного киностиля, пусть варварского или наивно-примитивистского, но лишённого кризиса идей и тем. Маргинальное существование вдали от европейской цивилизации воспринимается как художественная индульгенция, выдаваемая авторам преимущественно с Востока, которые живописуют «прах распавшихся империй» не с посторонней точки зрения заезжего туриста из бывшей метрополии (как, например, в «Индокитае»), а словно изнутри, с позиции обитателя дна.Хотя и в картинах, поощряемых на западных киносмотрах, несмотря на отдельные поэтические сцены, неизбежно проявляется почти спекулятивный интерес именно к маргинальности, более того — к «чернухе» (как сказали бы мы, испытавшие на себе крах своей прежде нерушимой системы), беспросветности и эсхатологичности «жизни за пределами». Однако на этом фоне индийский режиссёр Сатьяджит Рей, который ещё в 50-е годы открыл для мирового кино целый континент нетронутой и беззащитно-невинной поэзии простой и нищей реальности, покажется не только умудрённым философом, но и преисполненным высокого человеческого достоинства художником: он не считал бедность пороком и всё же не был склонен её эстетизировать.«Велорикша» (возможен и более обобщающий вариант перевода названия Cyclo — что-нибудь типа «Цикл жизни» или же «Коловращение») — порой изобретательно снятый фильм с круговыми панорамами камеры, которая вписывает в один кадр парадно-фасадную и изнаночную сторону послевоенной вьетнамской действительности. Он содержит ностальгически-поэтические откровения одного из героев за кадром, но почему-то представляется равнодушным и холодным, а в какие-то моменты натуралистичным и порочно-отталкивающим.Предфинальная попытка самоубийства с измазыванием тела и лица голубой краской, с надеванием полиэтиленовой пленки на голову и засовыванием в рот несчастной рыбки из аквариума — типичный поп-артовский перформанс, искусственный выверт, гримаса эпатажного отчаяния, что столь же иллюзорно похоже на настоящую драму, как и гиперреалистический муляж, на первый взгляд неотличимый от живой персоны. Энди Уорхол, «король поп-арта», отнюдь не умер в возрасте шестидесяти лет после заурядной операции на желчном пузыре, он жив и возрождается в Америке и далеко за её пределами, пока кто-то, вольно или невольно, наследует идеи размыва границ между подлинным и мнимым, красотой и нечистотами, Раем и Адом. Сам рубеж между жизнью и смертью оказывается прозрачным и преодолимым.1996


Поиск по названию