Прорва

Главная загадка этого фильма — упоительно-праздничный, очищающе-восторженный внешний облик сталинской эпохи, которую, можно сказать без преувеличения, почти гениально реконструировал оператор Вадим Юсов, но, тем не менее, счастливо избежал державной пышности и подобострастной слащавости, что в избытке было присуще певцам «новой Москвы» именно в 30-е годы. Подобно тому, как с проникновенным лиризмом и идущей от сердца любовью он снял Москву шестидесятых в картине «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии, так и почти тридцать лет спустя в «Прорве» во взгляде мастера с кинокамерой на советскую столицу в одну из самых мрачных пор её существования есть неизъяснимая нежность и особая доверительность.А этого, к сожалению, лишён иногда невразумительный рассказ об осознаваемых или глубоко скрываемых страданиях людей, которые проваливаются вместе со страной в некую прорву, бездонную пропасть. В сюжетном анекдоте с кобылой Будённого для военного парада и в показе «сладкой жизни» партократии тех лет чересчур много бравады и шутовских эффектов; в душераздирающем романе жены госчиновника и простого рабочего немало придуманной многозначительности и слишком демонстративного, прямолинейного обыгрывания «мачизма по-советски»; а в истории молодого поэта, который, к несчастью, догадался не только о прорве вокруг, но и в собственной душе, больше всего неясностей или глухих обмолвок.Вот почему и получилось, что не возвеличивающе ностальгичный, но и не язвительно осуждающий портрет «расцвета-заката сталинской империи» удался, прежде всего, оператору Вадиму Юсову, который словно превратил популярные строчки парадно-патриотической майской песни («утро красит нежным цветом» и «холодок бежит за ворот») в интимное воспоминание о кратком миге человеческого счастья.1997


Поиск по названию