Паспорт

Мы долгие десятилетия были просто обязаны гордиться своим «серпастым-молоткастым» паспортом и быть уверенными в том, что живём в самой лучшей и счастливой стране, пусть и за «железным занавесом». Ну, и что с того, если империя с величественным названием СССР в одночасье рухнула, а все границы оказались открытыми — правда, для тех, кто имеет достаточно денег на поездки за рубеж. Большинство людей как были, так и остались по своей сути советскими, хотя и не следует их тут же презрительно обзывать «совками».Олег Янковский, который исполнил трагически-исповедальную роль чужестранца в «Ностальгии», потом, уже в 1990 году, рискнул дважды подряд по-своему обыграть её: иронически — в «Мадо, до востребования» Александра Адабашьяна и ёрнически-пародийно — в «Паспорте» Георгия Данелии, где он предстал в качестве прожжённого прохиндея, попавшегося за границей на пути таксиста Мераба Папашвили. А этот самый Мераб — «иностранец поневоле», который оказался за рубежами тогда ещё существовавшей Страны Советов по анекдотической причине: в аэропорту провожал в Израиль своего брата Якова, выпили, как водится, — в результате улетел вместе него он сам, вовсе не желая подобной участи.Поразительно не только то, что одного приняли за другого — ведь и в самом фильме довольно убедительно превращение французского актёра Жерара Дармона в типичного грузина (а первоначально режиссёр Георгий Данелия яростно противился напору продюсеров из Франции). Смехотворность случая с героем «Паспорта», как и игра совпадений, когда человек выглядит жалкой марионеткой в руках неведомой судьбы, будто испытывающей его на прочность, даже ситуация с заграницей и не с тем паспортом — всё это по-разному использовалось ещё в прежних работах Данелии.Вспомним, как лётчик-грузин в «Мимино» во время зарубежной поездки стал по ошибке участником телефонного разговора не с Телави (что в Грузии), а с Тель-Авивом (ну, это все знают, что в Израиле). В «Афоне» заглавный персонаж, словно потерявший свою малую родину после посещения заброшенного дома в деревне, наивно попытался улететь из провинциального аэропорта, предъявив найденный им старый паспорт с фотографией самого себя ещё в шестнадцатилетнем возрасте. В картине «Тридцать три» стремление вырваться за пределы собственных Верхних Ямок (название-то — восторг психоаналитика!) приобретало какое-то фантастически-космическое измерение. То же самое и в более гиперболизированной форме проявилось в «Кин-дза-дза». А в «Осеннем марафоне» герои вели задушевные пьяные беседы с иностранным журналистом, постепенно приучая его к российскому менталитету, так что он вскоре сам уже был способен порадоваться: «Хорошо сидим!». Ну, и нельзя пройти мимо во многом принципиального опыта в кинобиографии режиссёра, когда в один из сложных периодов «безкартинья» (постановку «Хаджи-Мурата» наглухо закрыли) он сделал мрачновато-эксцентрический «Совсем пропащий», где вовсе не стал, в отличие от ленты «Не горюй!», приспосабливать исключительно зарубежный материал к хорошо знакомым реалиям.Всё это приводится ради того, чтобы показать, что «Паспорт» возник отнюдь не случайно, и он занимает примерно такое же место в творчестве одного из лучших отечественных комедиографов, как и упомянутый «Совсем пропащий». Он тоже появился после четырёхлетнего простоя и в результате переживания тяжёлого жизненного состояния. И это прямое, а не опосредованное бегство вон из страны, куда глаза глядят, хоть в Израиль, несмотря на вполне естественный вопрос: а что там вообще забыл грузин? Но здесь важен социально-политический, а главное — чуть ли не библейский смысл, что даже изгнанный и преследуемый народ евреев всё-таки дважды в истории человечества находил свою «землю обетованную». А вот советскому человеку (не имеет значение, какой он национальности), тем более — без своего паспорта, совершенно негде приткнуться и успокоиться. У него собственная гордость и, прежде всего, неистребимая человеческая сущность, с которой трудно ужиться на родной земле, а уж в «чужих Палестинах» — подавно!Конечно, «Паспорт» — очень неровный фильм, который порой впадает в грех употребления расхожих штампов в описании заграничного бытия, иногда сворачивает на обочину анекдотов дурного пошиба, а то вдруг не отказывается от морализаторства и менторского поучения в необходимости патриотизма. Кто ж спорит, что худая родина всё равно лучше хорошей заграницы! Но в любом случае, позиция Георгия Данелии честнее, чем у некоторых, кто уже уехал или спит и видит это еженощно, а то ещё хуже — спустя многие годы возвращается как ни в чём не бывало.И заметьте, что среди покинувших СССР было немало создателей именно историко-революционных картин и так называемой «ленинианы». А из оголтелых «антисоветчиков» теперь получаются самые ярые «большевики». Крайности сходятся! В неповоротливой же и тягучей на подъём российской ментальности всегда присутствовала скрытая тяга к выбору некоего «срединного пути» между Западом и Востоком, цивилизацией и естественным существованием, а все революции и реформы приводили только к бедам и скатыванию в более глубокую пропасть. И наша подлинная ценность — в собственной идентичности, которую мы только никак не обретём и словно всю жизнь живём по чужому паспорту.1999


Поиск по названию