Эта изысканно-интеллектуальная лента — для одного с режиссёром сорта зрителей, подлинных фанатов кино, которых, разумеется, не так уж много. Казалось бы, нет ничего более противоположного, нежели кинематограф (этимологически — «зафиксированное движение») и тщательное, дотошное, наверняка скучное для большинства любителей занимательного действия, почти отрешённое наблюдение за тем, как художник делает наброски (один за другим) к своей картине, ведя пространные беседы со своенравной натурщицей. Конечно, кого-то может привлечь рискованная авантюра французского постановщика Жака Ривета, в которую согласилась включиться молодая кинозвезда, восхитительная Эмманюэль Беар, немалую часть экранного действия позирующая совершенно обнажённой и ведущая себя абсолютно естественно и раскрепощённо.Анекдота ради надо отметить, что первоначально на нашем пиратском видеорынке появилась какая-то азиатская копия с неумело вставленными цензурными наклейками, которые должны были стыдливо прикрывать то, что у женщин называется «холмом Венеры». Ханжество неведомых блюстителей нравственности тем более глупо и смешно, поскольку с таким же успехом можно было бы прятать от любопытствующих взоров многочисленные живописные изображения Венер и Данай, а «Прекрасная спорщица» вполне сопоставима именно с полотнами мастеров кисти, в то же время оставаясь примером «тотального кино».Было бы справедливо напомнить, что первопроходцем запечатления на экране сиюминутного процесса творчества художника был тоже француз Анри-Жорж Клузо, создавший в 1956 году «Тайну Пикассо». В «Прекрасной спорщице» участвовал живописец Бернар Дюфур, чью руку мы видим в кадре, когда герой Мишеля Пикколи делает мгновенные зарисовки. Но в отличие от уникальной попытки постижения загадки гения Пабло Пикассо, которую предпринял Клузо, его соотечественник Ривет в большей степени и по-хорошему одержим стремлением ухватить, не дать выскользнуть прочь и испариться в воздухе прихотливому, капризному, соблазняюще-манящему и кокетливо-увёртывающемуся вдохновению.Оно действительно подобно красивой девушке, которая пробудила в шестидесятилетнем художнике, уже лет десять находящемся в кризисе и артистическом простое, самое сильное желание на свете — желание творить. Её можно назвать возрождённой музой живописца, тем более что его сорокалетняя жена Лиз, которая когда-то являлась столь же влекущей к творчеству «прекрасной спорщицей», теперь уже не вдохновляет — будто осуществилось мистическое пророчество о художнике и жене-модели из «Овального портрета» Эдгара Аллана По.Кстати, фильм Жака Ривета инспирирован другим сочинением литературы XIX века — новеллой «Неизвестный шедевр» Оноре де Бальзака, хотя он так же современен, свободен по сути, независим по характеру и умён, как и юная Марианн, принявшая приглашение Эдуарда Френхофера стать его натурщицей. Американский критик Роджер Ибёрт довольно точно подметил: «её красота, возможно, происходит из рая, но ум целиком принадлежит ей самой». Любопытно, что как раз в США актриса Эмманюэль Беар снялась за 4 года до «Прекрасной спорщицы» в картине «Свидание с ангелом», сыграв роль, естественно, ангела, который спустился с небес к нуждающемуся в спасении музыканту.Пусть она номинально не является божественным существом у Ривета, но воплощает, словно вопреки зримой и поистине соблазняющей телесности своего пребывания на экране, некую «эфирную красоту», неземную сущность. Камера оператора Вильяма Любчански уподобляется карандашу и кисти, рискуя мгновенно запечатлеть это присутствие тайны. А сама лента превращается в метафору вечного и неукротимого стремления постичь не только загадку другого человека, тем более — такой прекрасной молодой женщины, но и величие сиюминутного, быстротекущего времени, которое незаметно и неуловимо переходит в круговорот природы и жизни, в коловращение недоступного Бытия.1997