Одиссей

Думается, Андрей Кончаловский оказался столь же хитроумен, как Одиссей. Летом 1996 года, давая на натуре на острове Мальта интервью Сергею Шолохову для телепередачи «Тихий дом», он лукаво уверял, что устал, как режиссёр, от поиска непременной сверхзадачи и на этот раз удовлетворится хорошим гонораром и замечательными съёмками на лоне средиземноморской природы. Однако от предложения Фрэнсиса Форда Копполы, одного из исполнительных продюсеров, Кончаловский всё же долго отнекивался: и сценарий не нравился, и вообще как-то странно снимать фильм на мифологический сюжет, от которого остались какие-то смутные детско-школьные воспоминания. По мгновенной ассоциации можно также припомнить иронические замечания в «Риме» Федерико Феллини по поводу всех этих навязших в зубах у не слишком усердных школяров античных мифов или крылатых фраз типа: «И ты, Брут!» (ситуация «остраняется» при помощи какого-то заурядного спектакля) и «Так был перейдён Рубикон» (и занудный учитель перешагивает еле заметный ручеек в окрестностях Рима).Некоторые аттракционные моменты в американском телесериале «Одиссея», осуществлённом Андреем Кончаловским, тоже покажутся образами из детских приключенческих сказок, цитатами из бесчисленных «пеплумов» (так называют жанр фильмов, которые посвящены античной истории), воспоминанием о неоднократно экранизированных «Приключениях Одиссея». То, что эта версия «Одиссеи» потрафляет вкусам современной публики, которая воспитана на суперзрелищном кино с обязательными спецэффектами, придумками мастеров грима, визуальных трюков и компьютерной обработки изображения, подтверждается и тем фактом, что телесериал стал на тот момент самым дорогостоящим ($40 млн.) в Америке.Вероятно, поклонники занимательного и в то же время познавательного зрелища, всё-таки рассчитанного на семейный просмотр, остались довольны. Минисериал получил высший зрительский рейтинг в своём жанре, удостоился двух престижных наград «Эмми» — не только за спецэффекты, но и за режиссуру, причём впервые в истории этот телевизионный приз достался российскому постановщику. Правда, жаль, что «Эмми» не вручают оператору или композитору, потому что ещё два наших соотечественника, Сергей Козлов и Эдуард Артемьев, поработали на славу. И, тем не менее, почти с уверенностью следует сказать, что «Одиссея» в большей степени нужна россиянам, нежели американцам. Другое дело — многие ли это осознают?!Андрей Кончаловский не принадлежит к всеобщим любимчикам публики, подобно младшему брату Никите Михалкову, и даже критикам может представиться менее цельным, сильнее разбрасывающимся в своём творчестве, делающим неожиданные зигзаги. Он удивляет и тех приверженцев, которые не поспевают за метаниями постановщика от «Истории Аси Клячиной» — к «Дворянскому гнезду», от «Дяди Вани» — к «Романсу о влюблённых», от «Сибириады» — к американскому, тоже довольно разнородному и противоречивому циклу (от самой лучшей работы «Скромные люди» до наиболее кассового, но обезличенного боевика «Танго и Кэш»). Поневоле приходит на ум, что Кончаловский — как вечно странствующий Одиссей, который никак не может вернуться на родную Итаку и вновь обрести свою долго ждущую в одиночестве жену Пенелопу и уже выросшего сына Телемаха. Очень любопытно, как в «Одиссее» герой, наконец-то завершив собственные странствия, словно намеренно оттягивает радостную встречу с Пенелопой, ещё раз принимает другое обличье — нищего старца, разыгрывает хитроумный план для того, чтобы, не впадая в разрушительный гнев и не теряя своего человеческого достоинства, отомстить наглым обидчикам-женихам, которые покушались на его супружеское ложе и царство.Кстати, надо бы вспомнить, как ёрнически, в хорошем смысле слова по-хулигански Андрей Кончаловский вернулся на родину в первых кадрах «Курочки Рябы» — постриженным наголо, однако лишь наполовину. И лента тогда получилась такая же промежуточная, вызвавшая недоумение, а порой и раздражение, как и чересчур инициативный и работящий герой-кооператор, который мозолил глаза ленивым и завистливым односельчанам. А своеобразная всесоюзная (вернее, уже всероссийская) премьера, лихо устроенная постановщиком на первом канале телевидения, спровоцировала бурю в прямом эфире, которой, наверное, гордился бы даже Посейдон, гонявший Одиссея по морям вдали от отечества.Нет, всё-таки явно лукавил Кончаловский, проведя опытного «прикольщика» Сергея Шолохова или же просто сговорившись с ним. Поскольку «Одиссея», на самом-то деле — это пример не только ловкого лавирования между Сциллой зрительского успеха и Харибдой добротного художественного повествования, между американской страстью к постановочным псевдоисторическим киноспектаклям и европейской заботой о поисках интеллектуальной трактовки, той самой пресловутой сверхзадачи, некоего смысла, что оправдывает деятельность вдумчивого творца.Богиня Афина, наблюдая за всем со стороны (между прочим, восхитительно загадочная Изабелла Росселлини в этой роли и ребячески забавный Майкл Дж. Поллард в качестве Эола — лучшие актёрские удачи «Одиссеи»), однажды в ответ на недовольство Одиссея из-за её невмешательства замечает с лукавством: «Боги не должны помогать людям делать то, что они должны сделать сами». К чему бесполезно гневаться на Посейдона, если нужно самому выстоять в борьбе со стихиями и невзгодами судьбы — и тем ценнее будет достигнутая цель, тем сладостнее чувство возвращения на родину и обретения утраченной гармонии бытия. Как это ни покажется странным, американская «Одиссея» Андрея Кончаловского имеет больше точек соприкосновения с нынешней российской действительностью и содержит чуть ли не прямые советы, как нам выйти с честью, а главное — с умом из глобальных передряг, не уповая напрасно на благосклонность небожителей. Ведь и в нашем фольклоре есть мудрая пословица: «На Бога надейся, а сам не плошай».1998


Поиск по названию