Непрощенный

Успех в начале 90-х годов американских фильмов «Танцы с волками», «Последний из могикан» и «Нет прощения» означал, что якобы выродившийся жанр вестерна смог восстать, как Феникс из пепла, поскольку миф всё равно бессмертен, а для США эпоха завоевания и освоения Дикого Запада — будто троянская война в «Илиаде» или странствия Улисса в «Одиссее». Но представление и о крахе, и о возрождении вестерна слишком искусственно и однобоко. По словам актёра, режиссёра и продюсера Клинта Иствуда, который стал словно замещающей «иконой» после смерти Джона Уэйна, легендарного героя вестернов и боевиков, «вестерн провозглашался умершим так много раз в течение многих лет», а «он, наряду с блюзом и джазом, является одним из трёх чисто американских открытий в искусстве».Хотя сам Иствуд впервые прославился (как ни парадоксально!) не в США, а в Европе, снявшись в роли молчаливого бандита и благородного героя в одном лице, который стал символическим Человеком без имени в трилогии итальянского постановщика Серджо Леоне — «За пригоршню долларов», «За несколько лишних долларов» и «Хороший, Плохой, Злой». Этот мифологически-сатирический персонаж был по-настоящему «глорифицирован» и возвеличен — несмотря на наличие зла в характере и свой вкус к будто бы оправданному по закону насилию — уже в американских вестернах, а потом — в современных, как бы ковбойских лентах о полицейском по прозвищу «грязный Хэрри». Часть из этих картин снял другой «учитель» Клинта Иствуда — Дон Сигел. Поэтому не случайно, что Иствуд четвёртый по счёту вестерн в качестве режиссёра посвятил в финальном титре «Серджо и Дону».Ведь он не относится к тем, кто не помнит родства или же не ценит своих мастеров и покровителей, кто вообще неблагодарен к людям, оказавшим помощь и поддержку в самом начале звёздной карьеры. На седьмом десятке лет (а Клинт Иствуд не приступал к съёмкам фильма «Нет прощения» в течение почти десятилетия, прежде чем счёл себя готовым к этому по собственному возрасту, обретённому жизненному и профессиональному опыту) «живая легенда» американского кино действия, подводя итоги и переоценивая прошлое, всё-таки не отрёкся от прежних ролей в ряде лент — напротив, воздал им должное и мудро развил традиции предшественников уже на новом этапе.И в этой принципиальной, программной и этапной работе он продемонстрировал не только заметно возросшее мастерство постановщика, но и в лучшем смысле слова — антологичность жанровых приёмов и тематических мотивов. В рассказе о Билле Манни, бывшем «человеке вне закона», отъявленном преступнике и негодяе, который резко изменился в лучшую сторону за девять лет брака, особенно после смерти своей любимой жены, поскольку он согласился не ради одних денег, а как раз во имя справедливости отомстить обидчикам женщины из салуна, легко можно найти переклички со многими известными вестернами. Ведь и сценарий Дэвида Уэбба Пиплза, называвшийся «Убийства из-за порезанной шлюхи», был написан ещё в середине 70-х годов, причём под явным впечатлением от знаменитых картин «Дикая банда» Сэма Пекинпа и «МакКейб и миссис Миллер» Роберта Олтмена.Однако Иствуд, который к началу 90-х годов осознал исчерпанность своего мифического героя, далёкого от реальности, а также прошёл хорошую школу драматического, неоднозначного, многовариантного постижения живой действительности и сложных характеров в поставленных им фильмах «Бёрд» и «Белый охотник, чёрное сердце», был взволнован в ленте «Нет прощения» не только лишь проблемой художественной реабилитации вестерна. В общепринятом переводе «Непрощённый» несколько смещены акценты — получается, что сам герой является «непрощённым», то есть вынужденным всю последующую жизнь расплачиваться за грехи бурной молодости. Но именно «нечто непрощаемое», интуитивно ощущаемые нравственные ценности, здоровые консервативные традиции (если под ними понимать истинный инстинкт сохранения моральных человеческих устоев) — всё это заставляет Билла Манни вступить в поединок с подлым местным шерифом по прозвищу Маленький Билл.Этот защитник закона по должности, который вроде бы печётся о справедливости в городке со знаменательным названием Биг Виски (кстати, в картине немало иных значимых деталей и «говорящих имён» — например, «пострадавшую соблазнительницу» зовут Дилайлой, то есть Далилой, а Билл Манни в таком случае оказывается Самсоном). «Маленький Билл» в итоге находит собственную смерть под обломками дома, который он строил, прежде успев выказать презрение к таким изгоям общества, как иствудовский Большой Билл. Всё выворачивается словно наизнанку: шериф продажен, бандит и убийца благороден, женщины из борделя озабочены возмездием и карой за преступление — подобно стойким пуританкам.Новый герой Клинта Иствуда, уставший отщепенец, который по неотложной необходимости решился на «непрощение», был вынужден по иронии судьбы вернуться к забытому занятию, нарушить своеобразный обет «непротивления злу насилием». И опровергая устойчивую мифологию вестернов и полицейских боевиков, Иствуд должен спустить своего персонажа с небес на грешную землю. Ведь его благородство и выстраданный гуманизм оплачены вполне реальной виной за пролитую кровь. Так что вслед за Сэмом Пекинпа, «певцом неприкаянных бандитов», Клинт Иствуд проделал как бы крестный путь, придя к сопереживанию всем страждущим. И лучшие сцены довольно нетрадиционного вестерна «Нет прощения» (между прочим, в названии подчёркнута связь ещё и с одноимённой работой Джона Хьюстона, снятой в 1960 году) подтверждают присутствие эпического и трагического дыхания в истории жизни бандита-фермера из Вайоминга в 80-е годы XIX века. Не удивительно, что именно это творение Иствуда наконец-то было отмечено «Оскарами», в том числе — за фильм и режиссуру.1993


Поиск по названию