Мыс страха

В 1962 году вышел триллер Джона Ли Томпсона «Мыс страха» (по роману Джона МакДоналда «Палачи»), рассказавший о подонке Максе Кейди, который, отсидев восемь лет за попытку изнасилования женщины ночью на автостоянке, решил после выхода из тюрьмы изощрённо отомстить случайному свидетелю, адвокату Сэму Боудену и его семье — жене Ли и шестнадцатилетней дочери Даниель. Хотя картина не пользовалась зрительской популярностью, она заслужила хорошие отзывы критиков. Когда «Эмблин Энтертейнмент», фирма Стивена Спилберга, предложила Мартину Скорсезе сделать римейк, то он долго отказывался, ссылаясь на неприятие по отношению к данному сюжету, а особенно — к «слишком стереотипной и конфетно счастливой» семье адвоката.Однако Роберт Де Ниро, любимый актёр и своеобразный «альтер-эго» этого режиссёра, прежде сотрудничавший с ним на шести фильмах, очень хотел сыграть роль негодяя Кейди. И можно сказать, что лента Скорсезе в немалой степени выигрывает благодаря присутствию Де Ниро, который перевоплотился в подлинное «исчадие ада», некое дьявольское создание, персонифицированную силу Зла. Этот всеми признанный исполнитель уже представал на экране в облике замаскированного Люцифера в мистическом триллере «Сердце Ангела» Алана Паркера. Но в «Мысе страха» он безжалостно лишил Кейди таинственного, мрачно-романтического ореола, развенчал фальшивую демагогию и неуёмные претензии данного персонажа на роль самого Провидения, вершащего Страшный Суд, наконец, подчёркнул невольную связь, которая существует с другими ролями, прежде всего — в рамках сквозной актёрской темы, развитой не без влияния Мартина Скорсезе.Критики осуждали постановщика за явную коммерческую ориентацию — действительно, «Мыс страха» стал самым успешным по посещаемости в кинобиографии Скорсезе и оставался таковым вплоть до появления «Отступников» в 2006 году. А также они не принимали несомненную «фрейдизацию» сценария (сам режиссёр не без насмешки употреблял термин «католицизация» — ради идеи искушения и наказания греха повествование было дополнено массой скандально-провокационных, смущающих ханжеские представления перверсивных деталей из прошлого и настоящего героев). Небеспорочные жертвы, которые притягивают к себе жаждущего не столько мести, сколько безграничной власти над людьми отъявленного подлеца с комплексом вселенского мессии, могут показаться уродливыми натурами, заслуживающими иной — Божьей — кары.Самозванный же судия, который возомнил себя демиургом всех религий и политических утопий (портреты и обстановка в его тюремной камере, всевозможные наколки на теле да и речь «уголовного философа», много чего начитавшегося за 14 лет срока, свидетельствуют о мании величия садиста местного масштаба), вообще способен вызвать разные чувства — от брезгливости до… ощущения скрытой пародийности характера. В зависимости от этого реакция на данную картину двояка, но в каждом случае проще всего обвинить Скорсезе в издевательстве над зрителями, которые всё-таки проявили большой интерес к новому варианту «Мыса страха» — и отнюдь не из-за одного стремления к «запретному плоду», подобно юной Даниель, неудержимо влекомой к опасным страстям.Вглядевшись внимательнее в суть изменений и в авторскую трактовку, можно увидеть своеобразную перекличку «Мыса страха» с «Таксистом», безусловно, признанным большинством критиков. Шофер Трэвис, который был одержим благородным порывом очищения мира от скверны, также пытался, помимо по-особому понятых христианских заповедей, следовать заветам дзэн-буддизма, а в практическом плане — самурайскому кодексу бусидо. Ему удалось спасти двенадцатилетнюю девочку от занятий проституцией, перестреляв ради этого несколько сутенёров — но в результате таксист после выхода из клиники вновь вернулся в никуда не исчезнувший ад, в который даже не надо «мостить дорогу».Персонаж Де Ниро в «Мысе страха» представляет уже оборотную, точнее -оборотническую сторону этого типа, у которого благие намерения превратились в болезненное желание самоутверждения, в жажду жестокого диктата, подавления других из-за собственной несостоятельности. Мечта об абсолютной власти, о карающей деснице Господа делает его жалким заложником своих же униженных инстинктов, рабом низменных помыслов, зверем буйных рефлексов. Человек вырождается в нелюдя, дьявольское берёт верх над разумом. И мыс страха — как узкая грань между двумя мирами, разными сущностями одной персоны. Так легко её переступить — и посчитать себя вправе судить чужие грехи. Ведь благополучный адвокат, по версии Скорсезе, тоже причастен к происшедшему, хотя бы потому, что на суде утаил ряд подробностей о прежней жертве Кейди, а при новой встрече с ним сразу пожелал откупиться, тем самым косвенно признав и собственную вину.1992


Поиск по названию