Музыкант

Даже в момент своего появления дебютная лента 24-летнего Роберта Родригеса поразила неожиданной свежестью и незаёмной естественностью повествования о странствующем музыканте по прозвищу Марьячи, которого по ошибке принимают за наёмного убийцу, на самом деле прячущего в футляре для гитары огнестрельное оружие. А спустя годы, тем более — после выхода голливудского римейка «Отчаянный» / «Десперадо» и его продолжения «Однажды в Мексике», первоначальный «Марьячи» воспринимается как удивительный пример художнической искренности и кинематографической открытости.Разумеется, кто-то может посчитать манеру изложения раннего Родригеса чересчур наивной и практически любительской, поскольку и сама картина снималась именно на голом энтузиазме, обошлась в рекордно низкую цену ($7 тыс.!), хотя потом на перевод фильма с плёнки 16 мм на 35 мм и на продвижение в прокат было потрачено голливудской студией «Коламбия Пикчерз» ещё $220 тыс. Но этого стоило того, ведь «Марьячи» собрал $2,05 млн. в кинотеатрах США и стал культовым произведением, в том числе — среди эстетов, увидевших в первой работе молодого режиссёра образец индивидуальной киноинтонации даже при несомненной оглядке на такие авторитеты, как Сэм Пекинпа и Серджо Леоне.Подлинное новаторство Роберта Родригеса, который как бы заново открыл Мексику и переакцентировал зрительское внимание по отношению к жанру криминального боевика (в данном случае, он может быть трактован как современный аналог вестерна), заключается в лёгком изменении тона, ненавязчивом переводе регистра, музыкально-кинематографическом переосмыслении довольно типичного сюжета о человеке-одиночке, оказавшемся между двух огней. Причём определяющим становится его «профессиональный псевдоним» — Марьячи, пусть герой не является мексиканским свадебным музыкантом, а вынужденно бродяжничает по стране в поисках работы и лучшей доли. Мотив странствий этого «латиноамериканского трубадура», благородного рыцаря без страха и упрёка, которого многие по недоразумению встречают с явной опаской за свою жизнь, воспринимается в качестве важной подсказки, как следует понимать поведанную историю о том, кто гоним и не признан людьми, кому остаётся уповать лишь на Царствие Небесное. Между прочим, в средние века подобных отверженных называли «менестрелями Божьими».2003


Поиск по названию