Несмотря на разноречивые оценки снимавшегося целых три года фильма Леоса Каракса, несомненным было одно — это самая дорогостоящая (55 миллионов франков) на тогдашний момент постановка во французском кино. Будучи недовольным съёмками на настоящем Понт-Нёф, то есть на Новом мосту в Париже, который как раз был на ремонте в 1988—1990 годы, режиссёр затем потребовал от известного продюсера Кристиана Фекнера (удивительно, что тот начинал успешную карьеру в кино с эксцентрических комедий — с участием группы «Шарло», Пьера Ришара и Луи де Фюнеса) постройки декорации самого моста и даже близлежащего района, причём в натуральную величину, в другом месте — недалеко от Монпельё.Тридцатилетний Каракс (на самом-то деле, его зовут Александр Дюпон: забавно, что по-русски получается именно Мостовой!), не без некоторой натяжки относимый критиками к «необарочному» стилю «новейшей волны», словно решил всем доказать, что лучше других обладает способностью к эффектным «кинофейерверкам». И оператором Жан-Ивом Эскофье были замечательно сняты сцены танцев на Новом мосту под яркими гроздьями салюта, а также два роскошных эпизода — проезд по ночному Парижу в прологе и гонка на катере по Сене, украшенной огнями иллюминации. Они действительно убеждают, что Леос Каракс (пусть поклонник имени Оскар, которое использовано в анаграмме его творческого псевдонима, так и не получил соответствующую премию и вообще не был отмечен ни «Сезаром», ни «Феликсом» — последний приз достался именно оператору, а ещё актрисе Жюльет Бинош и за монтаж Нелли Кеттье) наделён волшебным визуальным даром.Правда, фирменная меланхолично-взрывная манера Каракса особенно впечатляюще проявилась лишь в его «постгодаровской» ленте «Дурная кровь» (единственная из работ, удостоенная премии, которую режиссёр может считать лично своей; причём это был первый в истории фестиваля в Западном Берлине приз имени Альфреда Бауэра со знаменательной формулировкой «за открытие новых путей в кино»). А вот в этой картине караксовский стиль даёт досадные сбои отнюдь не продуманного синкопического порядка. Искренность дебюта-киноноктюрна «Парень встретил девушку» и «художественная нервозность» антиутопии «Дурная кровь» заменяются в фильме «Любовники с Понт-Нёф» излишней постановочностью грандиозного киноспектакля и его чрезмерной искусственностью — от придуманного любовного романа слепнущей молодой художницы Мишель с неким парнем-бродягой по имени Алекс до того рукотворного антуража, который искусно выдан за настоящую натуру. Но кино поистине может творить чудеса. Поэтому трудно согласиться с теми невоздержанными критиками, кто вообще считает, что лучше бы данный суперпроект Леоса Каракса остался гениально незавершённым, а то, будучи всё-таки реализованным, он произвёл своего рода эффект «пшика»!1992