Любовники

Можно сказать, что российские кинозрители даже получили особое преимущество, начав знакомиться с «трилогией свободы» Жан-Марка Барра и его соавтора Паскаля Арнольда в обратном порядке, посмотрев режиссёрский дебют французского актёра уже после второй ленты «Слишком много плоти». Как ни странно, первая работа кажется в чём-то совершеннее и внятнее, словно и не тяготится необходимостью представлять суматошный и сумасбродный реальный мир в строгом согласии с принципами «Догмы» (ведь «Любовникам» был присвоен порядковый № 5 данного манифеста, благодаря этому впервые ставшего международным). А главное — обнаруживается вне всякого сомнения внутреннее родство не столько с недавно придуманным направлением в мировом кинематографе, которое будто бы разрешило всем снимать абы как, чуть ли не на уровне любительского видео, сколько с уже признанной классикой кино, коей теперь является французская «новая волна».Конечно, можно и не знать о том, что Барр любит фильм «Альфавиль» Жан-Люка Годара. Однако насмотренный зритель без труда обнаружит любовно использованные кинематографические цитаты из многих других произведений режиссёров Франции, ворвавшихся в кино на рубеже 50—60-х годов. Кстати, и самого Жан-Марка Барра впору назвать «нововолновским ребёнком», поскольку он родился в 1960 году, когда вышли на экран «На последнем дыхании» и «Париж принадлежит нам», а уже на подходе был «Жюль и Джим». Вот и простое название «Любовники» тоже имеет аллюзийный смысл, сразу вызывая в памяти отнюдь не красиво-претенциозных «Любовников с Понт-Нёф» Леоса Каракса из так называемой «новейшей волны», а «Любовников» Луи Маля, который почему-то шокировал публику ещё в 1958 году.Достоинством современных «Любовников» является именно то, что в этой ленте на некоем неуловимом уровне схвачено любовное ощущение, возникшее и существующее между француженкой Жанной, которая работает в книжном магазине, и югославом (что принципиально — не сербом или хорватом) Драганом, художником, нелегально проживающим в Париже. Как раз после картины «Слишком много плоти», где наличествуют вполне откровенные и даже перверсивные сцены, особенно бросается в глаза, что в «Любовниках» нет никакого секса — зато есть любовь. Это трудно выразить словами, но Элоди Бушез и Сергей Трифунович играют, а Жан-Марк Барр, сам взявший в руки камеру, снимает так, что у нас создаётся искреннее впечатление: эти двое по-настоящему любят друг друга.Чего уж говорить о финальном эпизоде, который, возможно, заслуживает включения в число наиболее знаменитых моментов в истории мирового кинематографа — и не по одной лишь технической составляющей (ведь он снят единым, весьма продолжительным куском примерно на восемь минут). Жанна, которая поднимается по лестнице своего дома после того, как полицейские забрали с собой Драгана, чтобы выслать его из Парижа, — это, прежде всего, зафиксированное на плёнке свидетельство триумфа актёрского проникновения в образ. Столь долгое «восхождение на Голгофу» заставляет зрителей почти физически ощутить горечь разлуки, которую испытывает влюблённая девушка, так что начинающая затем рыдать на среднем плане в слегка дрожащем кадре (съёмка с рук!) Элоди Бушез воспринимается не как искусная актриса, а словно реальный человек из документального кинонаблюдения, на наших глазах переживший крах своей любви. Вот истинный прорыв к живому кинематографу, чего недостаёт многим выдуманным love story, в том числе — и большинству опусов «Догмы», которые чаще напоминают плохо снятое кино недоучившихся школяров.2000


Поиск по названию