Крысятник

Скандальное и вызывающее в фильмах Франсуа Озона — не более чем ширма, театральный занавес и прочие явные сценические условности, которые французский режиссёр намеренно открывает перед зрителями, не отрекаясь от того, что всего лишь играет с экранной реальностью. Очевиднее это как раз в «Ситкоме» — но ни русское название «Крысятник», ни подзаголовок «Комедия положений» не передают истинной сути предпринятой Озоном в первой полнометражной работе язвительной операции по развенчанию и переосмыслению типичного западного тележанра, который следовало бы определить как комический вариант слезливых «мыльных опер». Эти самые ситкомы тоже ведь рассчитаны на добропорядочных домохозяек, которым, кроме желания растрогаться, ещё и хочется посмеяться над семейно-любовными проблемами телевизионных персонажей.В озоновском «Ситкоме» приём театра в кино или же кино в театре (кому как нравится!) обнажён настолько, что это делает картину тавтологичной, практически исчерпывающейся видимым на экране, в какой-то степени даже прямолинейной и вторичной. Ну, сколько мы видели антибуржуазных эпатирующих притч о разложении чинных и благовоспитанных семейств, которые предаются «большой жратве», повальному разврату, тотальному самоистреблению! Мораль поведанной басни кажется лежащей на поверхности, подобно той белой крысе, невольной виновнице всех случившихся безобразий, которая в финале, как ни в чём не бывало, живая и здоровёхонькая выползает на надгробный камень. Однако подлинный смысл «Ситкома», исполненного ещё по-юношески дерзко (Франсуа Озону не было и тридцати лет в момент съёмок), с потребностью сильно удивить мир («смотрите, я пришёл!»), проясняется, пожалуй, лишь после знакомства со второй полнометражной лентой «Криминальные любовники». В эпоху отсутствия нравственных ориентиров, когда одно лишь напоминание о законах этики и морали является чем-то предосудительным, Озон как будто оправдывает свою «говорящую фамилию», методом от противного доказывая необходимость существования неких человеческих ценностей и вообще неотвратимость кары, хотя её носителем может оказаться вовсе не Deus ex machina. Легче всего увидеть в «Ситкоме» хохмаческий парафраз на темы «Теоремы» Пьера Паоло Пазолини или произведений Луиса Бунюэля, а молодому постановщику попенять на разностильность и полную нелогичность повествования. Но приходит-то он к выводу о том, что белая крыса, принесённая в дом отцом семейства, конечно же, выступает в качестве своего рода катализатора зреющих губительных процессов разрушения, являясь только слепым орудием в руках главного манипулятора, который и должен принять в финале заслуженное наказание. 2000


Поиск по названию