Кика

Испанский режиссёр Педро Альмодовар, фарсовый или, точнее, травестийный наследник искусства Луиса Бунюэля, поневоле оказался в «Кике» как будто бы в лабиринте собственных пристрастий, словно связанным по рукам и ногам — подобно прежней своей героине из картины «Свяжи меня!», наверно, лучшей во всей его карьере. Кстати, основной сюжетный мотив этой ленты почти повторяется в «Кике» — только на сей раз молодой парень, который сексуально терроризируют Кику, сам в прошлом был актёром в порнокино, а теперь является эротическим маньяком, сбежавшим из тюрьмы. Но этот простодушный насильник кажется лишь наивным, шаловливым ребёнком по сравнению с монструозным типом — американским писателем Николасом Пирсом, который поселился в Испании и сочиняет криминальные романы, теряя грань между вымыслом и реальностью (нет ли в таком сюжетном ходе издёвки над популярным тогда американским фильмом «Основной инстинкт», чья героиня, тоже писательница, подозревалась в убийствах на сексуальной почве?!).А ещё более отвратительна для автора Андреа по прозвищу Лицо со шрамом (вариант Шрамолицая не так уж благозвучен и утрачивает намёк на кличку известного американского — достали же Альмодовара американцы! — гангстера Аль Капоне), телеведущая скандальной передачи, смакующая кровавые и порочные факты из реальной жизни. Забавно, что именно на эту роль режиссёр пригласил Викторию Абриль, свою вторую (после Кармен Мауры, которая в то время поссорилась с собственным первооткрывателем в кино) музу, игравшую распутно-невинную жертву в картине «Свяжи меня!». И она одета в «Кике» в весьма экстравагантный костюм от французского модельера Жан-Поля Готье, новатора-экспериментатора в мире моды, впрочем, признанного даже сторонниками haute couture.Вот и Педро Альмодовар, который ранее смущал ортодоксов своей нескрываемой гомосексуальной ориентацией и в жизни, и в кино (сам он относился к этому не без иронии, появляясь в собственных лентах и как актёр, склонный к переодеванию в шаржевых ролях), уже оказался принятым в лоно «высокой культуры», был превознесён почти на ту же высоту, что и его во многих смыслах коллега Райнер Вернер Фассбиндер. Хотя последний несравнимо талантливее, глубже, а главное — трагичнее в своём видении прошлого и настоящего «святой блудницы» Германии, единственной возлюблённой на всю его недолгую жизнь.Работы же Альмодовара в 90-е годы чересчур выстроены, сконструированы и действительно напоминают странную авангардистскую и конструктивистскую одежду Готье на телеавантюристке Андреа, вдобавок снабжённой, как циклоп, видеокамерой. Сам постановщик, в отличие от глуповатой гримёрши Кики, которая не ведает верного направления в жизни и годится только для пустой болтовни или на роль покорной жертвы несколько раз трахающего её насильника, всё-таки прекрасно ориентируется в современной киномоде и создаёт кичево-культовые ленты, пользующиеся, наконец-то, большим успехом у публики — не только в Испании, но даже и в Америке. Они также признаются на «ура» высоколобыми интеллектуалами, которые обычно предпочитают заигрывать с коммерческой киносредой, подсознательно желая вписаться в неё без зазора.Вот и enfant terrible испанского кино незаметно для себя превратился в enfant gâté, баловня судьбы, любимчика толпы и элиты. Всегда испытывая склонность и к жанру кичевой мелодрамы, и к криминально-патологическим историям, Педро Альмодовар в «Кике» вновь смешал всё вместе в причудливом повествовании, своеобразном фирменном кинококтейле, который, может быть, и хорош по аромату на вкус гурмана, но вряд ли годится для употребления в больших дозах. А ставя производство редкого напитка на поток, Альмодовар всё же рискует однажды надоесть зрителям и критикам, поскольку мода неизбежно переменчива — и те, кого прежде безумно любили, могут впасть в неожиданную немилость почти «на грани нервного срыва».Ёрнически перефразируя название «Кика», можно в заключение, как в басне, выдать умную сентенцию для нынешних ребячливых Кандидов: «Как аукнется, так и кикнется». Впрочем, естественный герой Вольтера, наоборот, излишне доверялся философским фразам по поводу того, что «всё прекрасно в этом лучшем из миров». А Дон Педро, который, несомненно, один такой в Испании и стал знаменит на весь мир, может не обращать никакого внимания на советы и пословицы, сочиняя свои шаловливые шедевры и дальше, вовсе не беспокоясь о том, что надетая карнавальная маска будет постепенно прирастать к его настоящему лицу.1994


Поиск по названию