Звонок

Данную ленту 36-летнего японского режиссёра Хидэо Накаты можно сопоставить по значению для жанра мистического фильма ужасов с тем, какой художественный эффект произвела на зрителей и кинематографистов за 20 лет до этого американская картина «Хэллоуин» Джона Карпентера. Дело не только в том, что «Звонок» тоже породил массу продолжений и подражаний. Оба фильма, снятые в лаконичной, почти минималистской манере, отличаются удивительным чувством стиля, именно кинематографического способа повествования, когда главное содержится не в сюжете, к которому, возможно, и не стоит подходить с точки зрения логики, а тем более — с позиции соответствия действительности. Но и для обычной «страшилки», где даже важнее наворот неправдоподобных событий, экранная работа Накаты, как и творение Карпентера, слишком индивидуальна и выделяется своей непонятно откуда берущейся экзистенциальностью переживаемого ужаса.Казалось бы, по исходному сюжетному мотиву — это типичный «молодёжный ужастик» про девушек и юношей, как будто подвергнувшихся чьему-то злому розыгрышу относительно «пугающей видеокассеты», после просмотра которой должны услышать звонок телефона, а через семь дней им предостоит умереть в муках и с перекошенными лицами. Но жуткая история из разряда «городских легенд», рассказываемых друг другу ради переживания острых ощущений, тут же материализуется на самом деле. И юная Томоко Оиси погибает от страха, а её молодая тётя, журналистка Рэйко Асакава, начав самостоятельное расследование, выясняет, что в тот же час и при схожих странных обстоятельствах умерли ещё трое подростков, которые видели «проклятую видеозапись» в съёмном домике на полуострове Идзу. Когда Рэйко находит эту кассету, то решает ознакомиться с её содержанием и на помощь подключает своего прежнего мужа Рюдзи Такаяму, не зная, что тем самым лишь увеличивает число потенциальных жертв.Западные комментаторы справедливо отмечали, что идея смертельного воздействия видео была опробована за полтора десятка лет до этого в «Видеодроме» канадского постановщика Дэвида Кроненберга. Однако оригинальность «Звонка», созданного по роману японского писателя Кодзи Судзуки (кстати, в 1995 году была снята телевизионная лента «Звонок: Полная версия», признаваемая неудачной, несмотря на близость к первоисточнику), заключается в точном контексте, в который помещена современная ситуация эпохи технократического общества. Ведь теперь люди, особенно молодого возраста, с лёгкостью, даже не задумываясь и уже автоматически обращаются с предметами электроники, действуя по принципу: включил-выключил. Похоже на водопроводный кран: течёт — не течёт.Кстати, мотив воды — один из центральных в творчестве Судзуки (позднее Наката экранизирует его роман «Из глубин тёмных вод», получивший в международном кинопрокате упрощённое название «Тёмные воды»). Не только колодец, в котором оказалась заживо погребённой молодая девушка, своеобразно мстящая всем спустя десятилетия, но и уподобленный этому «каменному окну в бездну» экран телевизора, откуда персонифицированное зло зримо перетекает в комнату случайного очевидца — это действительно страшные образы «текучего кошмара». Вода из символа жизни превращается в пугающий знак смерти. Кроме того, тут схвачено на онтологическом уровне свойство экранного искусства воздействовать подчас гипнотически на зрителей как раз благодаря своему ритму, продлённому течению во времени. Сам процесс просмотра оказывается похожим на погружение в глубины вод, которые затягивают в собственный круговорот (между прочим, японское «рингу» — это лишь вариант произношения английского слова the ring, которое весьма многозначно: кроме «звонка», «кольца» и «ринга», это ещё и «круг»).При внешней простоте и очевидности применяемых приёмов устрашения, создания тревожной атмосферы действия, прежде всего — в изображении и звуке, наиболее ценна в японском «Звонке» попытка вписать мистический фильм ужасов в национальную традицию «кайдан», то есть «историй о привидениях». Не случайно, что носительницей зла выступает существо в женском обличье и с распущенными длинными волосами, которое может запросто преодолевать границу между сном и явью, ирреальным и реальным. Дьявольское начало использует видео и телевидение только как доступные ныне каналы распространения, в виде одной из форм своей материализации, понятной современному человеку.Даже закрадывается невольное сомнение, что в случае появления в прежнем качестве оживших призраков, способных жить рядом с людьми и вообще иметь от них детей (!), это самое потустороннее не произвело бы столь гнетущего впечатления на японских (и прочих азиатских) зрителей. Ведь скромная по затратам картина (бюджет составил $1 млн.) стала суперхитом проката, опередив на родине в 1998 году и «Завтра не умрёт никогда» из бондовского цикла, и «Спасение рядового Райана». Поэтому неудивительно, что мгновенно был снят тем же Хидэо Накатой «Звонок 2», затем телесериал «Звонок: Последняя глава» и приквел «Звонок 0: Рождение», который подробнее рассказывал о том, как девушка по имени Садако Ямамура превратилась в преследующий смертоносный призрак.А параллельно экранизировался в кино и на телевидении другой роман Кодзи Судзуки «Спираль», сюжетно примыкающий к «Звонку». Возникшие в других странах римейки — корейский «Вирус звонков» и два американских «Звонка» — подтверждают, что распространение этой «звонковой мании» получило международный масштаб, хотя широко внедряемые по всему миру заокеанские версии, к сожалению, низводит многовековую мистическую традицию до уровня примитивно понятой психоаналитики.2002


Поиск по названию