Дельта Венеры

Ещё в 1991 году в американском журнале «Премьер», перед выходом второй «Дикой орхидеи», сценариста, режиссёра и продюсера Залмана Кинга, творца картин в стиле arty sex (то есть «красивой эротики»), противопоставляли Филипу Кауфману, создателю фильма «Генри и Джун». Рассказ о запутанных эротических взаимоотношениях живущих в Париже в 30-е годы американского писателя Генри Миллера, его жены Джун и их общей подруги Анаис Нин, которая потом тоже стала писательницей, причислялся критиками к более престижному направлению sexy art (а именно — к «сексуальному искусству»). Водораздел между Кингом и Кауфманом, таким образом, пролегал в сфере их предпочтений относительно секса и искусства: что из этого первично, а что, увы, вторично.Залман Кинг создал себе имя (и не столько в США, а наоборот, в остальном мире) на тиражировании однажды найденной в ленте «Девять с половиной недель» Эдриана Лайна удачной формуле. Любовная мелодрама должна быть в меру откровенна и возбуждающа, немножко смущать и удивлять домохозяек, а также прочих неудовлетворённых женщин, которые тоскуют по романтической, но необычной и пикантной страсти, источаемой опасно привлекательным мужчиной-самцом (на Западе употребляется испаноязычный термин macho).По сути, и его режиссёрские опусы «Слияние двух лун», «Дикая орхидея» 1 и 2 эксплуатировали потребность, в первую очередь, зрительниц в странной, но манящей сексуальной истории, которая должна быть преподана в красивой, стильной упаковке заводящего киностриптиза под латиноамериканские танцевальные мелодии или чуть грустные блюзы. Кинг всегда придавал особое значение хореографии эротических сцен, снимая их несколько дней, продумывая каждое движение камеры и репетируя с актёрами мельчайшие детали поведения в момент половых контактов. Но, тем не менее, всё это было подчинено главной цели — демонстрации захватывающего по ощущениям и кинематографически выглядящего секса.В «Дельте Венеры», воспользовавшись несколькими рассказами именно Анаис Нин, Залман Кинг поневоле вторгся на территорию Филипа Кауфмана, предлагая своё видение парижской богемной жизни писателей и художников — но уже в конце 30-х годов, в самый канун исторических потрясений второй мировой войны. Молодая американка Елена осенью 1939 года попадает во Францию, намереваясь завоевать признание в качестве сочинительницы любовных романов. Неведомый коллекционер заказывает ей более откровенные и скандальные истории — малоопытная Елена вынуждена сама провоцировать в жизни эпатажные сюжеты своих будущих рассказов. Лишь позже она узнаёт о том, что подобным образом совершенствовалась в сексе и литературе согласно желаниям более опытного романиста Лоренса, с которым имела кратковременную, но страстную связь в начале своего пребывания в Париже (вероятно, Анаис Нин намекала на отношения с Генри Миллером).В ряде эротических сцен «Дельты Венеры», безусловно, заметен и прежний Кинг, пусть он и повторяется в очередной раз, а чутьё режиссёра, открывшего Шерилин Фенн в «Слиянии двух лун» и Карре Отис в «Дикой орхидее», почему-то его подводит. Оди Ингленд в роли Елены кажется всего лишь соблазнительной простушкой, глупенькой куклой, которая не обладает ни возбуждающим шармом, ни, тем более, тайной роковой женщины, способной увлекать мужчин и сочинять потрясающие рассказы. Она выглядит ещё наивнее, чем невинная Блю из «Дикой орхидеи 2», в которой хотя бы был скрыт «комплекс Лолиты», женщины-ребёнка, предрасположенной к порочным влечениям. Елена — как продавщица из магазина канцелярских товаров, которая выдаёт себя за даму полусвета или богемную натуру, склонную к творчеству в короткие миги между сексом, выпивкой и беспробудным сном после ночей веселья.Но огорчительнее то, что Залман Кинг, изо всех сил пытающийся доказать, что ему подвластен и стиль sexy art, не чувствует, прежде всего, философский подтекст «пограничной ситуации» — личной и исторической. Он достаточно убедительно воспроизводит атмосферу предвоенного времени (большинство парижских эпизодов снимались в Праге, где лучше сохранились старые кварталы). Правда, некоторые образы беспечных развлечений и политических эскапад «бунтарей 30-х годов» всё равно представляются позаимствованными из целого ряда европейских фильмов, в которых давно отработана тема крушения «правил игры» в обществе «равнодушных» и «конформистов» в период прихода к власти фашистских режимов, потом развязавших мировую войну.Однако эротическая и социально-историческая линии повествования в картине Кинга соединены как бы механически или же по требованию постороннего заказчика-манипулятора. И режиссёр, подобно своей героине, ищет мифическую «дельту Венеры» методом проб и ошибок, открывая истину о неразделимости души и тела, вдохновения и страсти лишь на декларативном уровне. Более того, рискует вызвать раздражение как поклонников «чистой эротики», так и «искусства без примесей». Чаще всего подобным авторам не прощают попыток поменять прежние правила игры и уйти от ранее избранного или навязанного им амплуа.1995


Поиск по названию