Взгляд Одиссея

Американский режиссёр греческого происхождения, у которого даже нет имени, а лишь инициал А, как бы повторяет в современном мире странствия Одиссея, только по суше или по Дунаю.Ещё в ранних работах «Радиопередача», «Реконструкция» и «Дни 36-го», склонных к реконструкции событий и социально-историческому анализу явлений общественной жизни, подспудно чувствовался интерес греческого постановщика Тео Ангелопулоса к тайной, почти метафизической сути бытия, которая ускользает от понимания рационального ума, но в какой-то степени постигается на интуитивно-ассоциативном уровне. Именно увлечение своеобразной кинофеноменологией, которое сопряжено с обращением к классической древнегреческой мифологии и с современным метафорическо-символическим переосмыслением многих культурных наслоений минувших двух тысячелетий человеческой цивилизации, стало определяющим в его средний период творчества («Комедианты», «Охотники», «Александр Великий», «Путешествие на Киферу»).Этим картинам, несмотря на повышенную условность и порой эмблематическую зашифрованность художественных кодов автора, всё равно была свойственна чёткая политическая ангажированность. А также характерен для них специально выработанный Ангелопулосом (совместно с постоянным оператором Гиоргосом Арванитисом) сложный кинематографический темпоритм действия, который кажется чрезвычайно замедленным, намеренно растянутым во времени, но, если погрузиться в него целиком, то это может производить даже завораживающе-увлекательное, гипнотическое впечатление.Стремление к увеличению длительности кинематографических планов закономерно привело режиссёра к приданию особого значения внутрикадровому монтажу и невероятно сложному перемещению камеры, что, в свою очередь, способствовало переходу к более скрытому метафоризму и отказу от демонстративных, указующих, словно перст, символических моментов (что не без доли авторской иронии выражено в одном из эпизодов «Пейзажа в тумане»). Эта сказка-притча об утрате мифологического времени и потери культурных ценностей «золотого века» цивилизации, особенно остро ощущаемых творцом из «выродившейся Эллады», явилась наиболее совершенным произведением позднего Ангелопулоса, на стиль которого в определённой мере повлиял итальянский сценарист и поэт Тонино Гуэрра, ранее сотрудничавший с Микеланджело Антониони, Федерико Феллини, Андреем Тарковским.Возврат к политической проблематике охваченной новыми раздорами Европы в лентах «Прерванный шаг аиста» и «Взгляд Одиссея» придаёт им некоторую декларативность. Хотя в то же время одной из самых уникальных по поэтическому трагизму сцен в мировом кино следует считать долгий, фирменно ангелопулосовский проезд (вернее, проплыв) баржи по Дунаю, перевозящей огромную скульптуру Ленина, которая теперь не надобна в бывших странах соцлагеря, но потребовалась какому-то немецкому экстравагантному и богатому коллекционеру. Постановщик, давно ставший классиком и явившийся одним из создателей Европейской киноакадемии, невольно повторяется и цитирует самого себя в фильмах последних лет, однако каждая его новая работа, которая появляется с перерывом в три-четыре года, неизбежно вызывает повышенное внимание в интеллектуальной кинематографической среде — на неё эти произведения как раз и рассчитаны.1996


Поиск по названию