Блю

Сопрягая сиюминутное и вечное, авангардное и классическое искусство, достигнув наивысшего художественного результата на этом пути, пожалуй, в «Караваджо» и «Эдварде II», британский режиссёр Дерек Джармен в своей предсмертной картине «Блю» выходит уже за мыслимые пределы творчества и бытия. Его «голубой прямоугольник» пустого экрана сразу же можно сопоставить с одним из глобальных замыслов ХХ века — «чёрным квадратом» Казимира Малевича. Но, вопреки мнению скептиков, произведение Джармена является именно фильмом и ничем иным. Оно построено по законам кино, а не, допустим, радиотеатра (самое удивительное, что эта в высшей степени экспериментальная лента умудрилась собрать в американском кинопрокате $1,7 млн.!). Вся фонограмма — монолог рассказчика о жизни и смерти, естественные шумы и сопровождающая музыка — словно составляет звуковую партитуру обычной кинокартины, но вообще лишённой изображения благодаря счастливому озарению автора.Во-первых, Джармен уверен в творческом соучастии зрителей, которые знают его прежние фильмы и легко дофантазируют невидимое. А во-вторых (что важнее), творец — не только теряющий зрение из-за болезни, но поистине вещающий как бы из иных пределов, где лишь синее пространство перед глазами, однако можно слышать голоса и музыку — будто впадает в «неслыханную простоту» (здесь гораздо уместнее выражение «невиданная простота»). И лента о синих небесах, грусти и блюзе поражает удивительным мужским и художническим достоинством — умирающий Дерек Джармен более жизнелюбив, умиротворён и предрасположен к Вечности, нежели мы все: живущие, спорящие, воюющие. Даже его фраза о беженцах из Сараева не кажется кощунственной — борьба между жизнью и смертью в душе отдельного человека на самом деле ценнее всего на свете.1995


Поиск по названию