Ангелы и насекомые

Эта картина участвовала в основном конкурсе кинофестиваля в Канне в 1995 году, когда словно специально подобралась серия англоязычных «аристократических фильмов» — «Кэррингтон», «Безумие короля Георга» (в результате оба получили премии жюри) и «Джефферсон в Париже». Но лента бывшего американского документалиста Филипа Хааса (это лишь его вторая работа в игровом кино) меньше соответствует кинематографу изысканных ритуалов минувших эпох, хотя режиссёр щедро живописует среду британской знати, куда попадает неимущий учёный-естествоиспытатель Уильям Эдамсон после спасительного возвращения из джунглей Амазонки.Именно увлечение Уильяма живой природой, передавшееся также и Матильде, учительнице младших дочерей в семействе сэра Хэралда Элебастра, позволяет как бы отстранённо, с пытливостью беспристрастных исследователей, взглянуть на весь окружающий мир, где происходит вечный круговорот, включая чудесные превращения гусениц в бабочек. Но Уильям не замечает, а Матильда, как позже выяснится, сама не желает замечать то грязное и постыдное, что творится ближе всего к ним — не среди внешне неприятных насекомых, а внутри человеческого сообщества, где можно встретить более отталкивающее оборотничество.Insect в детской игре в слова-анаграммы с лёгкостью превращается в incest. Ангелы оказываются падшими созданиями, одержимыми порочными инстинктами. Правда, намёки и предположения, которые возникали ещё до раскрытия страшной тайны аристократического семейства, выглядят предпочтительнее в художественном плане, нежели желание авторов договорить всё до конца и показать это с дотошностью энтомологов. Тайное становится явным — и красивый и утончённый фильм-притча уже мало чем отличается от привычных современных историй, свидетельствующих о безграничности человеческих пороков.1996


Поиск по названию