Нападение на 13-й участок

Зачем берутся переснимать матёрую классику? Существует ли предустановленные условия, оправдывающие ругательное нынче в отечестве слово «римейк»?

Ответ на первый вопрос может быть разным — хочется сказать что-то новое, реанимировать любимый с детства сюжет, хочется припасть к первоисточнику, просто славы, наконец, дешёвой или нет, это уж как получится. Что там на самом деле творится в голове у соискателя искомой славы, кто его знает. Вот, например, зачем ПиДжею этот «Кинг Конг»? Вот уж славы ему и так не занимать. А зачем его предшественник водружал на одну из печально известных нынче башен-близнецов свою двухсотметровую мартышку вместо старого доброго Эмпайр-стэйт? А почто японцы никак не завяжут мучить свою Годжиру? Резоны могут быть всякие, и заранее приписывать режиссёру очередного римейка исключительно стяжательский интерес я бы не стал.

Но можем ли мы, зрители, профессионалы и любители-ценители, сами для себя определить, что такого ценного мы хотим извлечь из кинопросмотра, направляясь на очередной сеанс? Наверное, можем. Хотим, чтобы было сказано новое слово, чтобы старый сюжет заиграл новыми красками, сценарными тонкостями, филигранными стилизациями, тонкими внутрижанровыми самопародиями. Опять же, время прошло, на сцене — новые актёры, новые технологии, новые технические и художественные решения. Подходов к одному и тому же сюжету в век умирающего постмодернизма может быть вагон и маленькая тележка, было бы у художника желание оные отыскать и воплотить.

В этом отношении новая работа на старый лад «Нападения на 13-й участок» представляет собой полноценный полигон новых идей и подходов. Время пролетело, что раньше было могучим трэшаком, нынче сюжетно — криминальный боевик, полнейший мэйнстрим с элементами художественности. Вот и попытаемся разобраться, что сделали прошедшие годы с канвой классического сюжета, и как из этого клубка умолчаний пришлось выпутываться режиссёру с актёрами, равно как сделаем вывод, справились они или нет.

Итак, в последнюю, новогоднюю ночь готового к сносу нехорошего дома под названием «Тринадцатый участок» на его борту остаются куковать — лейтенант с прошлым полицейского под прикрытием, оказавшийся на бумажной работе, его штатный полицейский психолог — барышня средних лет с массой скрываемых комплексов, штампованная полицейская секретарша с замашками секс-бомбы и в клетчатых колготках на шпильке, старый полицейский класса «два дня до пенсии», а также группа заключённых из застрявшего в снегах полицейского автобуса, а также персонал этого автобуса с карабинами. Стихия свистит в окна, новый год одни встречают в компании пары бутылочек горячительного, другие — под замком на нарах. Среди них — маленький негр класса «пэпс» с привычкой говорить о себе в третьем лице, небольшая негритянка с большой грудью и мужскими замашками класса «я из банды», маленький латинос-клептоман, похожий одновременно на Джонни Деппа и на персонажей фильма «Дурное воспитание». И самый главный среди них — большой негр Лоуренс Фишбёрн, убийца полицейских, главный элемент процветающей в городе коррупции, а также просто славный парень, сильный, знающий слово «честь» не понаслышке, равно как чётко видящий вокруг свою выгоду. В него всадили некогда семь пуль, но он не только выжил, но и вырвал одному нехорошему парню позвоночник. Его ищут (и находят) его подельники из полицейского департамента, потому как он может и хочет проболтаться по их поводу в суде. Что, в общем, и составило сюжет.

Ровно этот самый сюжет является той единственной ниточкой, что связывает римейк с первоисточником. Потому как всё остальное в фильме не про то и не так. Ибо стремление создателей фильма сразить профильную публику сконцентрировалось на контемпоральном, переложенном на современные рельсы пересказе былого.

Лейтенант в ретроспективном рассказе теряет товарищей-офицеров под трясущуюся догмовскую камеру, а уже после —ворует у психолога своё досье, жрёт какие-то таблетки и только изредка прикладывается к фляжке. Громила-Фишбёрн мочит зарвавшихся коррупционеров не выходя из церкви и молчаливо разгадывает на нарах кроссворды. Зэки по камерам в стиле «заключённых» кинобаллад девяностых треплются на религиозные темы. «Секретарша» словно вышла не из детективных сериалов, а прямиком из «Скорой помощи». Штурмующие участок полицейские похожи на киборгов и, одновременно, на спецназ из финала «Леона». А их негодяи-главари по полчаса рассуждают о гибели «офицеров и гражданских».

Фильм просто пропитан духом прошедшего времени, он осовременен порой до полного ретрооглупления. Собственно, есть там два диалога, прозвучавших в фильме ближе к концу, что и составляют квинтэссенцию этого оглупления. Наверное, это тоже было так задумано, не знаю, скромного киношного моего чутья на прочтение этих моментов, признаю, не хватило. А в остальном — споры «кто предатель», сцена «раздачи слонов» в процессе выпускания заключённых, веская фраза Фишбёрна «кто здесь командир», идиотские попытки прорыва осады, включая самую последнюю, вызывают исключительно любопытное ощущение правильности происходящего. Так и должно быть. Пусть персонажи, линию которых так долго и тщательно вели полфильма, вдруг необоснованно возьмут и помрут. Пусть штурмующие попадают, когда надо, и мажут, когда не надо. Пусть будут эти идиотские реплики «не могу вести огонь» при малейшей попытке цели прикрыться веником. Замечательно, что прилетел вертолёт. Так можно красивее показать отточенные передвижения спецназа. Зачем в зимнем лесу пользоваться приборами ночного видения? Правильно, чтобы в конце устроить паузу с наставлением друг на друга пистолетов, и выдать на-гора финальный диалог.

Всмотритесь в серьёзную игру Фишбёрна, других выживших, приглядитесь к остальным персонажам. В этом наивном искусстве мне вдруг увиделась потаённая логика. Именно так сейчас должны сниматься фильмы, пусть на постере и нет слова «пародия». Современный кинематограф целиком стал автопародией, ретропародией, пародией на ещё не снятое. Снятой уверенной рукой талантливого оператора под замечательную музыку мастера-композитора, снятой под чутким руководством продюсера-наркомана и режиссёра-стоика. Прекрасное визуально, но гудящее пустым эхом постмодернизма кино. Таково настоящее дыхание современного кинематографа. Римейк получился. Любите кино.


Статьи